Единственное, что выиграл Коля от измены его любимой жены так — это деньги, которые Карина заработала от продажи своих произведений искусства. Именно на них они и построили дом на окраине Киева, а на заработанные деньги его собственными руками, потом и мозолями, которые он заработал в Ялте, они обставили дом со всеми удобствами, а также приобрели машину. И все это ушло по ветру!
На этом воспоминании Коля трудно вздохнул, закусив нижнюю губу до крови. Перед его глазами пронеслись страшные картины того дня, когда он потерял Карину в том адском огне. Мужчина благодарил Бога, разве что, за то, что сохранил жизнь его дочери. Потому что в противном случае, если бы он потерял в том пожаре еще и Зоиньку, то он бы возненавидел весь мир и в том числе и Бога самого.
Измена той единственной, которую он боготворил и считал символом чистоты, женской порядочности и добродетели, привела к тому, что он отчаялся во всех женщинах без исключения. Он был ее первым мужчиной, чем очень гордился и ценил превыше всего. И когда она изменила ему, то стала такой же шалавой, как все другие женщины, которыми он их считал до встречи с ней. И его любимая жена оказалась такой же шлюхой, как и все другие девушки, с которыми он имел дело, при том, что Карина отдала ему свою девственность, а потом так просто все зачеркнула, так просто наплевала на его любовь, на его чувства к ней. Он так и не оправился после этого. Его искренняя любовь к ней исчезла так внезапно, как и зародилась в его сердце одного дня. С тех пор любовь Коля считает выдумкой, сказочкой для взрослых, однако наивных людей, которым хочется быть кому-то нужными, чтобы не чувствовать себя одинокими в этом жестоком мире. А ему не нужна была любовь. Он был счастлив и без этих «вздохов и выдохов», потому что у него была его дочь, которую он боготворил и любил безгранично, и которая также его любила искренней детской любовью. А больше ему и ничего не было нужно!
— Глянь, какая красавица! — услышал Коля чей-то голос возле себя. — Ты только посмотри, какая у нее аппетитная попка! Так и сжал бы ее своими ладонями!
Горский, оправившись от воспоминаний, — так внезапно на него нахлынувших, отстранивших его от всех присутствующих в зале, — увидел перед собой человека, сидящего на тренажере. И вместо того, чтобы пыхтеть от изнурительных тренировок, он вздыхал от наблюдения за одной куколкой, которая занималась так активно упражнениями, выгибая свою симпатичную попку то вправо, то влево, не замечая даже того, что все мужчины в зале без исключения вместо того чтобы заниматься спортом, занимались изучением ее сексуальных форм.
— Хорошая попка! — поддержал Коля разговор, спокойно глазея на Королеву спортзала.
— Хорошая?! — удивился человек, взглянув на Колю, как на прокаженного. — Ты, что импотент какой?!
— Да вроде не замечал такого за собой, — немного обиделся Коля на парня.
— Так может у тебя плохое зрение, друг?! — не сдавался тот, пытаясь выяснить причину его равнодушия к красавице, от которой у всех парней слюнки текли.
— И с этим у меня все в порядке.
— Значит у тебя что-то не в порядке с твоей головой, — закончил парень.
— И с головой у меня все в порядке. Я недавно проверялся.
— Тогда ты из тех… — сказал парень осторожно, став медленно от него отодвигаться. — С тех голубых!
— Я не из тех голубых, не волнуйся ты так. И можешь от меня не отодвигаться. Я на тебя не наброшусь. Ты не в моем вкусе, друг.
— Тогда чего у тебя даже слюнки не текут от таких шикарных форм, когда у меня уже давно стоит?
— Ну, что я могу тебе на это сказать…