— Девушка, ну, не надо так переживать! — попыталась женщина усмирить бедную, но не тут то было.
Оля только еще хуже принялась реветь. Поэтому Люсьен решил ее забрать вон отсюда и быстрее отвести домой к отцу. Может, тому удастся ее успокоить. Не сказав пожилой женщине даже до свидания, он повел невесту к машине. Усадив ее на переднее сиденье, он поскорее сел сам за руль и повел авто с этого страшного и жуткого места прочь.
— Олечка, ну, не надо плакать, — уговаривал он девушку дорогой. — Если ты будешь каждое человеческое горе так воспринимать близко к сердцу, то ты даже не будешь пересыхать. Будешь плакать-плакать, пока совсем не выдохнешься. Тело твое со временем ссохнется, ты состаришься быстро, станешь такой сухой, как мумия. Ну, и тогда тебе придет каюк!
Люсьен думал, что его смешная речь развеселит невесту, однако произошло наоборот. Девушка еще хуже принялась плакать.
38
— Люсьен, я знакома с Горскими, — сказала между всхлипываниями Оля, когда они въехали через ворота поместья Невских.
— Теперь понятна мне твоя реакция, — успокоился он, припарковав машину у большой передней лестницы. — А то я уже стал волноваться за тебя.
Мужчина помог девушке выйти из машины, которая так ослабла от чрезмерного эмоционального волнения; ее шатало из стороны в сторону, как будто она была пьяной. И так же решил ее отец, когда увидел, в каком состоянии ее жених привел домой.
— Ты, что опять пила? — начал кричать Павел, когда сделал ложные выводы только по внешнему виду дочери. — Я тебя просил не тусоваться с Никой. Это она на тебя так плохо влияет! И куда она тебя в этот раз затянула? Вроде еще рано для ночных клубов и стриптиз-баров! Где вы с ней бухали?! У нее дома?!
Оля была поражена словам отца, которыми он ее встретил. Ей хотелось развернуться и быстро уйти из собственного дома, ничего не объяснив родному отцу, чьи жестокие слова ее страшно обидели.
— Павел Федорович, она не пила она, — вмешался в разговор Люсьен. — Она вообще не пьяна. С чего вы решили?
— Как с чего? Она шатается, как тополь на ветру. Если бы не ты, то ее ноги бы подкосились, и она бы упала на пол.
— Папа, я не пила! — крикнула Оля, очень обижена на отца. — У меня душа болит, а ты мне — напилась! Здесь у людей такое горе случилось, а всем вокруг наплевать!
И с этими словами она снова принялась лить слезы. Павел сильно испугался, подойдя к собственной дочери.
— Оля, что случилось? — спросил он взволнованным голосом, отстранив ее жениха от нее и прижав бедняжку к своей надежной груди. — Расскажи мне, что приключилось такого страшного, девочка моя, из-за чего моя дочурка проливает горькие слезы.
— Мы видели обгоревший дом недалеко отсюда, — сказал Люсьен, следуя за невестой и ее отцом в гостиную. — И одна местная сплетница поведала нам все, что там произошло со всеми теми страшными вещами и последствиями того ужасного пожара.
— А! — воскликнул Павел, садясь с дочерью на диван. — Пожар, который произошел примерно полгода назад. Это было страшно.
— Страшно?! — воскликнула Оля, удивлена такой спокойной реакцией собственного отца. — Да там погибла молодая девушка, моя ровесница, папа! А ты говоришь «страшно»?! Там девочка Зоинька осталась без матери и с изуродованным лицом и с изувеченной душой, и с разбитым сердцем. А ты говоришь «плохо»?! Зоинька даже плакать не может, когда об этом у нее спрашивают. Она ведет себя, будто это не с ней произошла эта страшная трагедия. А ты — «плохо»!
— Олечка, ты исказила мои слова, — стал оправдываться Павел. — Выхватила из контекста. Неправильно меня поняла.
— Все я правильно поняла — все вы, мужики, — черствые и бессердечные! — воскликнув эти слова, она вырвалась Павла и побежала наверх, в свою бывшую комнату, где она жила, пока не покинула родительский дом.
Павел последовал за дочкой. Перепрыгивая через три ступеньки, он мигом уже был в комнате дочери. Девушка сидела на кровати и плакала. Он сел рядом с ней.
— Девочка моя, расскажи своему папе, что тебя так беспокоит, — попросил он ее, обняв за плечи. Она не оттолкнула его. Это было хорошим знаком для него. Поэтому он продолжил выпытывать у нее:
— Ты всегда так делала, пока не покинула дом. Вспомни, как маленькой ты меня обнимала своими маленькими ручонками, прижималась ко мне всем телом, будто только вот этими объятиями я мог развеять все твои страхи и беды.
— И тебе действительно удавалось это сделать, — сказала тихо Оля, прислонившись еще ближе к отцу.