— Не делай из меня идиота, Оля! — продолжал бушевать ревнивый человек, решительно отстранив Колю от своей невесты, грубо вырвав ее из рук. — Я еще не слепой! И способен отличить, когда у мужчины блестят глаза от близости желанной женщины!
Оля рассмеялась от бессмысленного предположения жениха по отношению отца девочки к ней.
— Люсьен, этот Горский меня ненавидит, и я бы была последней женщиной на планете, на которую он обратил бы свое королевское внимание!
— Дорогая, ты что ослепла? Протри глаза. Даже ребенок поймет, что он к тебе не ровно дышит! У него слюни текут, когда он на тебя смотрит!
— Что за ерунду ты несешь?! — не сдавалась Оля.
— А почему он молчит? А? Невиновный человек сразу стал бы себя защищать, если бы на него клевету стали возводить.
«Действительно! — крутилось в голове у Оли. — Почему он себя не защищает? Если бы это было неправдой, то он бы сразу об этом заявил ей открыто в глаза. А так он молчал, только сердито глядя в ее глаза».
— Так это благодаря твоей подачке моей Зои сейчас делают операцию?! — злобно бросил Коля, уперев свой гневный взгляд в Невскую. — Я должен был об этом раньше догадаться!
41
— Уважаемый, хватит кричать и выяснять здесь свои отношения, — наконец-то удалось медсестре вставить слово. — Это больница! Уважайте тишину и покой в этом учреждении! Вон отсюда!
Хотя и выгнать буйную компанию девушке удалось, однако усмирить их в коридоре не получилось. Они продолжили свою громкую дискуссию так громко, что больничные окна тряслись от их визга, а по коридорам разносилось повсюду громкое эхо от их криков.
— Моей семье не нужны твои благотворительные подачки! — кричал Горский девушке. — Засунь свою благотворительность, знаешь куда!
-И что ты так меня ненавидишь и презираешь, что для тебя лучше, чтобы твоя родная кровиночка навсегда осталась с изуродованным лицом, лишь бы не принимать от меня помощь?! — разозлилась Оля, став напротив Коли и сверля его своим злым взглядом.
— Я сам в состоянии накопить деньги для своей дочки!
— Я знаю. Однако пока это произойдет, то бедный ребенок должен страдать и стыдиться из-за изуродованного огнем лица? Так что ли?!
— Мне не нужны твои подачки, которые ты на следующий день забираешь, когда тебя перемыкает там, в твоей белобрысой головке! Спасибо тебе, уже твоя помощь мне в поперек горла стоит. Еще завтра снова заявишься, как тогда и станешь меня обвинять, что я у тебя каким-то образом украл деньги на операцию. Хватит меня делать преступником и вором! Я больше не поведусь на твои сладкие слова. Не хочу я такой помощи.
— Я же тебе уже говорила, что не помню, что произошло той ночью… — стала оправдываться Оля перед Колей.
— Я тебе не верю! Как можно забыть о том, что ты с кем-то занималась любовью? — выкрикнул Коля, не понимая даже сам, почему он это сделал. Он же не это хотел сказать. Горский хотел рассказать, что между ними тогда ничего не было, потому что он уже устал от своей лжи и ненависти к этой девушке. Зачем он продолжал ей врать? Возможно, потому, что возле нее стоял ее жених, и ему почему-то захотелось, чтобы этот индюк так себя высоко не носил, щеголяя перед ним тем, что именно он обладает этой девушкой, что именно у него есть на нее права любовника и мужчины, который ее любит. А может потому, что Коле на самом деле хотелось, чтобы это действительно было правдой? Надо было тогда воспользоваться ситуацией и взять то, что так легко плыло в его руки. Но он бы тогда перестал себя уважать, если бы переспал с пьяной девушкой, которая была под действием алкоголя, которая собой не контролировала. Ею тогда владели обычные животные инстинкты спаривания. А такого ему не нужно было!
Глаза Люсьена полезли на лоб, и он еще секунду и набросился бы на него с кулаками, однако его действия прервали двое охранников, которые вовремя появились, чтобы не допустить драки в медицинском учреждении.
— Остыньте, петухи! — сказал один из охранников, схватив Люсьена за руки, и отстранив от Горского. — Идемте с нами, голуби сизые!
— На улице вы мгновенно остудите свои порывы и агрессию, — добавил второй охранник, взяв Колю за руки и потащив вслед за своим напарником, который тянул Люсьена. А делать это было не просто, потому что тот все порывался к Горскому, чтобы с ним поквитаться. Оля молча шла за странной компанией, краснея из-за заинтересованных взглядов больных, врачей, медсестер и других работников больницы, которые им встречались по дороге.
— Вот здесь можете сражаться, сколько вам будет угодно! — заявил охранник, который вел Колю.