А Невскую Коля считал богатой, разбалованной дочкой, которая ничего в своей жизни не достигла бы без помощи своего влиятельного папочки. Она привыкла к роскоши, дорогим игрушкам и погремушкам, которые она носит на своей шее, пальчиках и ушках. Оля привыкла ездить на шикарных машинах и жить в виллах и дворцах. Каждое утро она натягивает на себя брендовые шмотки и ходит по ресторанам, поедая эксклюзивные деликатесы, запивая все это старинными напитками, которые стоят баснословные деньги. У нее, наверное, только нижнее белье стоит столько, сколько стоил его дом, который сгорел в огне.
«Тебе к ней, как до луны рукой подать! — думал Коля. — Эта фифа — не для такого нищего, как ты. Она не будет жить в двушке, в которой ты ютишься с бабушкой и с Зоей! А тем более Невская не сможет стать для Зои мамой, которую так жестоко отняли у его дочери!»
Горский старался не думать об объекте его плотских утех, правда, получалось у него это сложно. А после упоминания о дорогом белье, которое она носит на своем обольстительном теле, его мысли перешли все грани дозволенного. Он стал представлять себе, какой она была без этого белья. Или как он медленно раздевает ее, снимая с нее вещь за вещью, пока она не остается в том, в чем ее мать родила. Эротические фантазии после этого достигали таких границ недозволенности, что это медленно сводило мужчину с ума, желая такой запрещенный, сладкий плод.
Коля настолько хотел эту богатую фифу, что хотелось наплевать на все моральные и социальные принципы и, свалить ее себе на плечи, затянуть в какое-то безлюдное место, чтобы там сделать с ней все то, чего она так от него хотела в ту ночь, когда была пьяной до беспамятства. Он бы с радостью выполнил все ее желания, о которых она его так умоляла, потому что его желания совпадали с ее полностью.
Как назло, в коридоре в эту минуту появилась именно та, которая занимала все его мысли и желания. Как раз сейчас у него появилась возможность сделать то, чего он так хотел. Горский себе представил глаза подруги Невской и его бабушки, если бы он свалил Олю себе на плечо и понес бы неизвестно куда, чтобы заняться с ней любовью!
— Уже что-то известно, Лидия Михайловна? — спросила Невская его бабушку, подойдя к скамейке, на которой они сидели.
— Еще никто не выходил из операционной, — ответила старушка, тяжело вздыхая.
— Все будет хорошо, не волнуйтесь вы так, — стала ее утешать Оля, взяв за руку. — Врач Бернский — лучший пластический хирург во всей Украине. Его высоко ценят даже за границей. И все пытаются его туда переманить большими гонорарами, но все зря, потому что он настолько любит Украину, поэтому продолжает здесь жить и работать.
Наконец из дверей, у которых ждали взволнованные родственники пациентки, вышли несколько человек. Две медсестры и врач.
— Анатолий Борисович, как прошла операция? — спросила озабоченным голосом Невская, которая первой подошла к врачу, потому что знала его в лицо, поскольку Бернский был близким другом ее отца.
— Прекрасно, — ответил веселим и уверенным тоном мужчина, взяв руки девушки в свои, что очень не понравилось Коли. — Даже лучше, чем я планировал. Олечка, а кем тебе приводится эта маленькая пациентка?
— Никем, — заявил Коля сердитым и ревнивым тоном, оказавшись за секунду у врача и Невской, которые с удивленными глазами посмотрели на него. — Госпожа Невская моей Зоиньке приходится никем. Так просто объект благотворительности, которому решила щедрая госпожа оказать помощь.
46
Мужчина очень смутился от слов Коли и потому молчал секунд двадцать, пытаясь взять себя в руки и восстановить свое хладнокровие.
— Ну, девочка перенесла хирургическое исправление прекрасно, — наконец-то врач Бернский нашел нужные слова, отпустив руку Оли и сосредоточив все свое внимание на отце маленькой пациентки. — Молодой организм большое значит! Девочка очень сильная и, я уверен, очень скоро поправится.
— А можно мне к ней? — спросил Коля с такой надеждой в глазах, что врачу стало очень обидно, что это сейчас сделать было нельзя.
— К большому сожалению, пока нет, — ответил он. — Она находится пока в реанимации. А туда никого не пускают. Все должно быть стерильным, ну, сами понимаете.
— Да, понимаю, конечно. Большое вам спасибо, доктор, — поблагодарил Коля врача так искренне, что с его глаз скатились несколько скупых мужских слезинок, которые, правда, заметил только господин Бернский, потому что именно в этот момент отец пациентки крепко сжимал его руку, выражая тому свою благодарность от всего сердца.