Коле вспомнился последний звонок. Это был действительно его последний звонок в жизни. И для Ани Деминой также. Вспомнив свою первую любовь, он сладко и одновременно тяжело вздохнул. Веселые и не очень веселые сцены тех дней пробегали перед его глазами. После стольких лет Горский еще до сих пор чувствовал те незабываемые чувства, которые он имел к этой девушке. Они были такими светлыми, целомудренными, лишены всякой похоти. До определенного момента, конечно, пока в нем не начали бушевать гормоны взросления, которые требовали от него не только поцелуя в щечку. Но до этого он смотрел на эту девушку, как на самого чистого и хрупкого ангела с крыльями, которого сами небеса послали в этот мир для радости и чистой, светлой любви. И ему хотелось защитить это божественное создание от этого порочного мира взрослых, которого они тогда еще не знали, а только делали первые шаги в этом нелегком деле. Но, к сожалению, Коля не сумел защитить Аню от жестокости житья-бытия.
— Посмотри, на какой тачке прикатила твоя Демина! — услышал восемнадцатилетний юноша голос своего одноклассника Тараса, вынырнув из своих воспоминаний. — Эта еще круче, чем та, на которой она приезжала в прошлый раз. Помнишь, Жека? — спросил Тарас друга, который стоял с правой стороны.
— Ага! Вот машинка была! Куколка!
— Где только Демина таких пацыков берет?! — удивлялся Тарас.
— Ты хочешь сказать не пацыков, а папиков?! — переправил Женя одноклассника. — Они определенно старше даже ее предка!
— И как ты мог когда-то с ней встречаться?! Признайся, ты сорвал ее цветочек и научил всему тому, чем она сейчас так щедро делится с этими седобородыми миллионерами?! Или она тебя продинамила и ее цветочек сорвал все-таки кто-то другой?!
Коля не выдержал жестокой насмешки одноклассника и ударил того кулаком в нос, из которого сразу пошла кровь. Тарас упал бы на тротуар, если бы не толпа школьников, которые стояли так близко друг к другу, как килька в консервной банке.
Услышав звуки драки, подростки перестали слушать последние напутственные слова директора школы, который в эти минуты толкал речь со сцены, а стали внимательно наблюдать за потасовкой старшеклассников, дав им немного места для их мальчишеского поединка. Учителя так были заняты созерцанием их школьного руководителя, что не сразу заметили такие непристойности в толпе учеников. Только когда те хорошо побили друг друга, их развели в стороны учитель физкультуры и завуч школы.
— Что на вас нашло? — спрашивал Аркадий Дмитриевич, держа Колю за руки. — Мы на линейке! Как вам не стыдно!
— Это он первым начал, — сразу сдал товарища Тарас, вытирая кровь из носа, которая лилась фонтаном, из-за чего забрызгала его белую вышиванку, которую заставила утром его нацепить на себя мама. — Он на меня набросился ни с того, ни с сего!
— Потом будем выяснять, кто виноват в драке, — сказал завуч школы, потянув Колю в сторону входа в школу. — А сейчас марш в туалет — мыться, бойцовские петухи!
Вот так Коля заработал себе репутацию местного хулигана, из-за которого был сорван последний звонок в третьей криворожской школе. Тогда в школу вызывали его бабушку. Его хотели вообще выгнать без аттестата, свидетельствовавший об окончании одиннадцатого класса. Но благодаря тому, что он был медалистом и то, что воспитывался в неполной семье, ему простили его нелепый поступок, замяв это дело уже на следующий день. Директор и все учителя единодушно утверждали, что на последнем звонке ничего чрезвычайного не произошло, и это позорное дело быстро забыли. К большому счастью руководителю третьей школы никому из учеников не пришло в голову в тот момент снять драку на мобильный телефон, так все в тот момент были заняты наблюдением потасовки старшеклассников. Потому не было никаких прямых доказательств, что она имела место в тот день. Только одни сплетни, которые передавались из уст в уста свидетелями той драки. А сплетни серьезно в расчет никто не берет.
— Коля, ну зачем ты такое сделал? — дома стала допытываться Лидия Михайловна внука. — Зачем напал на Тарасика? Он такой хороший мальчик. Что на тебя, сынок, нашло?
— Хороший! — засмеялся Коля. — Такой хороший, что оскорбил не только меня, но и Аню. Я не мог, бабушка, позволить ему позорить Аню при других.
— Ты рисковал своей золотой медалью и местом в мединституте ради этой вертихвостки? Она этого не стоит, Коля.
— Пусть, не стоит, но я не мог по-другому поступить, бабушка. Она все-таки навсегда останется моей первой любовью!