— Какой ремонт, на фига? — Он пересек большой зал от двери до окон. — Тут и так нормально все. Чего ты ерундой занимаешься, деньги девать некуда?
— Смотри, — Рита достала листок с планом, — тут немного. Тут сделать перегородки, купить пару диванов, длинный стол, тут будет подиум для танцев. Эту перегородку снести, здесь две поставить и еще заменить освещение. И красные шторы на все окна. Начинай сегодня.
Глеб забрал у нее листок, изучил, еле заметно ухмыльнулся скептически, прошелся по салону, сверяясь с планом. Рита устроилась на диване в коридоре и вытянула ноги. Обед подходил к концу, но она на правах начальника может не торопиться. И следила за Глебом, как тот ходит туда-сюда, что-то прикидывая и бормоча себе под нос.
— Можно, — Глеб подошел к ней, — за пару дней можно все провернуть. Только один вопрос — на фига? На фига тебе это надо?
«Состояния сколачивают в смутные времена», — крутились в голове слова Пофигиста. Рита подошла к окну, открыла створку и выглянула наружу. Первый высокий этаж, народу мало, и тут довольно тихо, несмотря на шумный проспект поблизости. Шторы нужны из плотной ткани, очень плотной и тяжелой, вроде бархата. Она повернулась к Глебу.
— Буду сдавать помещение под переговоры, — сказала Рита, — что-то вроде клуба, где можно обсудить дела и отдохнуть.
— Думаешь, на этом можно заработать? — недоверчиво буркнул Глеб. — Таких… клубов в городе полно. Мы-то чем лучше? И кино снимать больше не будем?
Он заметно расстроился, крутил листок с планом так и этак, сложил пополам, потом еще раз, потом еще, потом снова развернул и повернулся к Рите поцарапанной щекой.
— Пока не знаю, — Рита забрала у него листок и положила на стойку, — неизвестно.
— Отлично, я превратился в обслугу, — с горечью в голосе выдохнул Глеб, — подай, принеси, убери.
— Условия прежние, — перебила его Рита, — пятьдесят на пятьдесят от прибыли. И девки бесплатно.
Глеб исподлобья глянул на нее и кивнул.
— Очень хорошо, — Рита кинула ему ключи от салона, Глеб поймал их на лету, — начинай сейчас же, нам могут позвонить в любую минуту. И с девками поаккуратнее.
Глеб потрогал пальцем царапину, Рита махнула ему и пошла в банк.
Обед пятнадцать минут как закончился, а народу у входа толпилось полно. Человек десять, а то и больше курили или болтали по телефону, слышался смех и музыка. Рита прошла мимо невысокого бородатого парня, того самого айтишника, что недавно хотел помочь ей донести сумку. Сейчас тот Риту вроде как не заметил, красиво курил электронную сигарету и сплевывал себе под ноги.
— Если лицензию отзовут, то это даже круто будет, — важно говорил он, — во-первых, никого не уволят, только если сам кто захочет. Правда, зарплату срежут, платить будут только оклад, без премии, многих вообще в простой отправят. Временщики так всегда делают…
— Кто? — перебили его, Рита замедлила шаг, прислушалась.
— Временная администрация, — пояснил айтишник, — их Центробанк назначает, когда у банка лицухи отзывает. Так вот, кто-то будет работать, но большинство пойдет в простой, сидеть дома за бабки. Пусть голый оклад, но все равно неплохо. Можно отдохнуть или новую работу искать. А потом, месяца через три, придет конкурсный управляющий со своими опричниками и будет всех увольнять по соглашению или по сокращению — пофиг, соглашайтесь на любой вариант. Главное — дадут минимум два оклада с учетом премии, а то и три.
Рита дышала вонючим дымом с примесью выхлопов, но не трогалась с места. Парень прав, если будет отзыв, то придут «временщики», они первым делом опечатают кассу, банковские ячейки, изымут серверы с программами и ту самую АБС, куда заносятся все данные об операциях банка, о вкладах в том числе. И сделают выводы о размере «дыры» между обязательствами и активами. Но это ладно, на это наплевать, но из банка не дадут вынести ничего крупнее зонтика, и Черников уже не поможет.
— Я так в Москве два раза попадал, — веско бросил бородатый айтишник, — просто курорт. Так что без паники.
И засмеялся, его поддержали, небольшая толпа двинула ко входу. Рита посторонилась, посмотрела весельчакам вслед. Какая паника, о чем вы, подумаешь — несколько миллионов евро потерять. У нее аж перед глазами потемнело, когда представила себе отчетливо, как это будет, какие вопросы и кто будет ей задавать, и главное, что она потеряет все.