— Что это с ней? — Галанова мигом оказалась поблизости. Рита подняла сумку и смотрела Аньке в спину. «Хотела бы я знать», — крутилось у нее в голове. Телефон по-прежнему молчит, сообщений нет, Анька пропала из виду. Рита сначала хотела догнать ее, потом передумала и пошла к себе. В кабинете было очень тихо, Юлька сидела на столе, Ирка сгорбилась на стуле рядом и раскладывала «Косынку». Анькин компьютер работал, на столе лежали распечатки с таблицами и недоеденное яблоко.
— У нее бабка умерла, — сказала Юлька, — ей сестра позвонила. Сказала, что труп нашли в гаражах, несколько дней пролежал. Сказали, что инфаркт, у нее перед этим и речь нарушилась. Помните, Анька все орала на нее, что она пьяная.
Опустила голову и принялась крутить фитнес-браслет на запястье. Ирка горестно вздохнула и начала раскладку заново.
— Ужас какой… — она снова вздохнула.
Рита молча прошла к себе в кабинет. Чего тут говорить, и без слов все понятно. Стало не по себе и даже немного стыдно, что наезжала на Аньку, а у нее теперь такое горе. Хотя, если подумать, наезжала по делу, по работе, а не просто так. Ну ладно, потом разберемся. Выйдет же она в конце концов на работу, никуда не денется.
Рита включила компьютер, посмотрела в окно. За ветками виднелись узкие, как бойницы, окна, химера сидела на своей недосягаемой высоте и задумчиво смотрела вдаль. Видела там, наверное, снег, холод и тьму близкой уже зимы и заранее ее ненавидела, надо думать. Рита всмотрелась в переплетение веток, но внизу, среди куч песка и мешков, никого не было, как и у входа, а дальше все скрывали клены. Зимой дверь-портал будет как на ладони, но ей будет уже все равно. Почему так — она не могла бы объяснить словами, просто знала это, и все. Зимой она будет далеко отсюда.
Села за свой стол, открыла почту и тут как из ведра окатило: первыми висели два милютинских письма. В первом он шаблоном уведомлял ответственных лиц о сроках сдачи отчетности по транзакциям юридических лиц, во втором сообщал, что последний срок вышел час назад. Вернее, уже почти три часа, сдать его надо было в десять. И тут прилетело третье письмо, конвертик возник прямо на глазах и мерцал, точно подмигивая. Рита вздохнула и открыла послание.
«К сожалению, не получил от вас коммуникации в установленный срок. Вынужден направить служебную записку к вышестоящему руководству для рассмотрения данного инцидента» — этот поганец умел красиво заворачивать фекалии, любовно и с выдумкой оформлял их доставку адресату. Коммуникации он не получил, скотина жирная, один раз за почти десять лет… А кто сроки эти вообще устанавливал, где регламент, кто его подписал, когда? Почему Милютин формы для заполнения только вчера прислал, когда он должен был сделать это по регламенту? Служебную записку он направит, мы тоже направим, две.
— Сейчас будет тебе коммуникация, — Рита придвинула клавиатуру поближе, открыла почту, — будет еще мной всякая сволочь распоряжаться. У меня в отделе у сотрудника несчастье, я что — теперь жить должна на работе?
И принялась строчить по готовому шаблону, что давно выучила наизусть: прошу дополнительно сообщить, какой внутренний нормативный документ регламентирует сроки сдачи отчетности формы номер…
— Рита, мы решили Аньке на похороны собрать, — сунулась в кабинет Ирка, — на похороны бабки в смысле. Я в кадры схожу, попрошу, чтобы рассылку сделали. По сколько сдавать будем?
Рита только хотела сказать, чтобы та сама что-нибудь придумала, как зазвонил мобильник. Рита махнула на Ирку, и та спряталась за дверью.
— Привет, — Глеб говорил быстро и почему-то шепотом.
— Как ремонт? — сразу перешла к делу. — Скоро закончишь?
— Тут к тебе пришли, — раздалось в ответ, — поговорить хотят.
Послышался шум, какая-то возня, Глеб выругался непечатно, Рита вскочила.