— А где еще один?
Глеб обошел Риту, остановился в дверях, покрутил головой. Послышался тихий жуткий стук, Рита выглянула из-за спины Глеба и сразу угадала, куда смотреть. У стены лежал парень в черном, ему удалось отползти от стола, но пули попали ему в спину и, кажется, в шею. Парень бился головой о стену, дергался, пальцы его сжимались и разжимались, хватали воздух. Глаза у него закатились, он перевернулся на бок и принялся плеваться кровью. Глеб вдруг пригнулся и бросился вперед.
— Ты куда? — Рита осеклась. Она тоже увидела это — на полу, с другой стороны от двери валялось что-то темное и тяжелое по виду. Глеб подбежал, присел на корточки и спрятал руки за спину.
— Охренеть. Он ствол скинул.
Повернулся к Рите и улыбнулся белыми губами:
— Нам…дец, дорогая. Причем полный.
Рита подошла к нему, посмотрела на пол. Среди стреляных гильз лежал автомат с коротким прикладом, тоже черный. От него пахло тошно и кисло одновременно, Рита присела на корточки и кончиком пальца тронула приклад.
— Это и есть винторез?
— Да какое там, это «калаш», укорот, у ментов такие. Твою мать, Рита, ты о чем думаешь? Ты понимаешь, что с нами будет?
Девки будто ждали его слов, вылетели табуном, столкнулись в коридоре. Текила как была в «рабочих» шмотках, так и выскочила за дверь, только куртку накинула. Пума умчалась следом, Мелисса одевалась на ходу, бежала с зареванной физиономией, вся в размазанной косметике, налетела на дверь, выругалась и заметила Риту. Подскочила к ней и зашипела:
— Я на тебя больше не работаю, не звони мне больше! Иди на хер, поняла?
Казалось, еще секунда, и она плюнет Рите в лицо. Глеб оттащил ее, Мелисса лягнула его по ноге и пропала за дверью. Глеб закрыл ее на все замки, снова открыл. На парковке так и стояли три машины, за одной прятались два мужика, видимо, водители. Они опасливо выглянули из-за капота и снова скрылись. Глеб захлопнул дверь, Рита остановилась под баннером с красоткой и прислонилась к стене. Только сейчас ощутила, как дрожат руки и коленки, а язык не слушается.
— Звони в полицию, — кое-как проговорила она.
Все закончилось к десяти вечера: пока все сфотографировали, описали, пока следователь записал показания Риты и Глеба, пока овчарка пробежалась по залу, выскочила с полицейским за дверь, но быстро вернулась — прошла, казалось, вечность. Голова не болела, в нее точно гвоздь вбили, от макушки до нижней челюсти, поэтому соображала Рита неважно, а говорила еще хуже. «Да, нет, не видела, не заметила, раньше тоже не видела», — других слов будто и не осталось. И еще где-то через час или около того появился мерзкий гнилой запах, от него тошнило и сводило челюсти. Когда совсем стемнело и пошел дождь, стали выносить убитых: из комнаты Рита видела, как на носилках проносят к двери черные блестящие мешки, как они исчезают в темноте. Один, два, три — за полчаса вынесли пять штук, дышать стало еще тяжелее, очень хотелось открыть окно. Потом все ушли, на парковке тоже было пусто. Глеб прилип к перилам на крыльце и дышал так, будто его из петли вытащили. Пахло уже не так сильно, но, когда дверь закрыли, завоняло еще тяжелее.
Рита включила в зале свет и прислонилась к стенке, осмотрелась. Стол так и остался почти в центре, на полу темные размазанные лужи и осколки, и запах, жуткий запах, от которого того гляди вывернет наизнанку. Подошел Глеб и снова выругался, но уже тихо — и у него сил не осталось.
— Надо убрать тут, — сказала Рита, а сама не представляла, как вообще после всего можно навести порядок. Но деваться некуда, салон будут смотреть покупатели, не показывать же им такое.
— Может, нанять кого-нибудь? — Рита посмотрела на Глеба. Тот с закрытыми глазами подпирал стенку и мотал головой.
— В тот раз дворник все прибрал, но там крови почти не было, а тут как косой косили. Ну и вляпались мы…
— Придется самим.
Рита прошла вдоль стенки, аккуратно обходя пятна на полу, и открыла окно. Свежий ветер помог лишь немного, тухлый запах разнесло по залу, но и только.
— Я увольняюсь, — крикнул Глеб от двери.
— Да вали прямо сейчас. — Сил орать уже не осталось, Рита смотрела на пол, на мебель и стены. Работы полно, она провозится до утра, если не свалится в обморок. К горлу подкатила тошнота, желудок сжался, Рита закрыла глаза и оперлась на стенку. Послышались шаги, потом хлопнула дверь и все стихло. Рита открыла глаза — Глеба не было, тут вообще никого не было, кроме нее, и отступать ей некуда.
В кладовке она нашла ведро и несколько тряпок, набрала воды, вернулась в зал. Присела на корточки у ближайшего пятна и принялась собирать тряпкой густую вонючую жидкость. Она быстро оттиралась, оставались разводы, но их тоже было легко ликвидировать — это была всего одна хорошая новость. От вида густой черной крови в воде перед глазами плавали белые искрящиеся пятна и мутило так, что Риту едва не вырвало. Она подбежала к окну и чуть ли не лбом впечаталась в решетку, тяжело дышала и минут десять приходила в себя. Полегчало не сразу, Рита вышла в коридор и рухнула в белое кресло, посмотрела на телефон — было уже одиннадцать вечера. Если так пойдет и дальше, она и к утру не отмоет и половину.