Я сердито фыркнул и решительно направился прочь, проклиная и матеря всю эту гадкую ситуацию.
Только...
На иссушенный желудок думалось значительно оперативно. Двух недель хватило. Провалил экзамен по начертательной геометрии, а для пересдачи без пузыря дорогого коньяка все шансы равны нулю. Девчонка, на которую запал ещё в первые дни учёбы, гордо и вальяжно села в машину красавчика с третьего курса. Продажная пиявка! А я наивный дурень! На черта ей мои "маде ин никто"?!
И вот теперь, ещё более замерзший и одинокий, вновь стою теперь уже в парке под покровом ночи и жду чудилу с белёсыми лохмами. В этот раз ряженый изображало гордость и надменность. Ни фига, бить челом в сугроб точно не собираюсь.
— Только за твои красивые глазки я решил передумать, — носом водил в воздухе знаки восклицания.
— Я ещё не принял решение, — стыдясь, промямлил я, тщетно грея руки в карманах куртки. — Я только взгляну.
Липовая красотка захохотала:
— Что ж взглянуть можно, но решать всё равно будет Ласка. Считай, что я — твой агент и устраиваю тебе пробы. Не провали, красавчик.
Дрожу и роняю слезы, в надежде скрестив пальцы. Это сарказм — кто не понял, — но в его дорогой Ровер прыгнул вперёд хозяина. Капли конденсата ручьём закропили по лбу. Офонареть, ледяная человеческая скульптура сейчас зальёт талыми водами чудиле весь салон.
— Пристегнись, пупсик. Я езжу только по правилам, — промурлыкал он ломаным голоском.
По правилам? Боюсь, ты где-то оступился или прочёл их вверх ногами. Щелчок блокировки дверей, и панически понимаю, что еду с ряженым в бабу мужиком в какой-то порнодом. Зашибись! Докатился. Путь увёл за город. Тишина и тепло в салоне убаюкивали, но, помня кто со мной рядом, жутко вылупил глаза на дорогу. Только не спать, не спать!
— У моего друга такие же глаза во время оргазма, — лучше бы он молчал. Сжал ладони в кулаки до хруста, готовый зарычать. — Во! Таким ты мне больше нравишься. Расслабься, на тебя у меня не встанет. Поверь…
Сейчас расплачусь, но полегчало. Ненадолго.
"Тайны Инкуба" — гласила неоновая надпись на двухэтажном доме, похожем на поместье английского лорда, что было больше необычно, чем странно. Каменные стены с высокими колоннами и балюстрадами, витое крыльцо, тяжёлая парадная дверь с коваными ручками и петлями гулко скрипнула, придавая значимость данному заведению.
Внутри всё более взрывное. Красные стены под имитацию кирпичной кладки, барная дубовая стойка прямо в фойе, которая выполняла как функцию ресепшн, так и алкогольного ублажателя. Диванчики из кожи и темного дерева расставлены вдоль стен. Широкая лестница, так же из тёмного дерева тянулась вверх. Каскадная люстра нависала с потолка и угрожала своей тяжестью.
Завёл меня горе-мужик в одну из комнат второго этажа, которую он величал, не иначе как кабинет. Только это рабочее место больше смахивало на женский будуар или гримёрку. Фиалковые стены, светлая кожаная мебель, пуфики и горы подушек. Ароматические свечи, саше, перьевые шарфики и прочие финтифлюшки больше подходящие дамским апартаментам. На полках шкафа гордо расставлены почётные грамоты, награды и фотографии, от которых, если приглядеться, хотелось сжечь собственные глаза в синем пламени стыда.
— Раздевайся! — довольно растянул улыбку ноу-натурель и плюхнулся на диванчик, подняв ввысь гору подушек.
Определенно, надо было бить, и лучше с ноги.
Глава 4
Сверлил презрительным взглядом и инертно сжимал пряжку ремня на поясе брюк. Почему, соглашаясь, я совсем не подумал об утере своей нищенской одёжки? А это полумужское или полуженское существо нагло сверкает на меня своими накрашенными глазками. Его павлиньи липовые ресницы хлопают с ветерком, доводя до озноба.
— Стесняться тут негоже, — хихикнул снова чудило и, изъяв пилочку из внутреннего кармашка своего пиджака, принялся пилить накладные ногти, донося до моего уха жуткий скрип.
— Да кто ты такой, чтобы я тут перед тобой выписывал топлес?! — фонтан гневной слюны прыснул в его сторону, шлёпнувшись о броню безразличия и чего-то ещё.
Чудило посмотрело исподлобья, притормозив напиливание.
— Ты сам захотел сюда приехать, — ткнул в меня пилочкой, подобно дирижёру. — Либо снимай портки, либо вали бомжевать и не трать моё время. У меня хоть и маникюр на руках, но врезать могу не по-бабски. Ну?
В холод и голод больше не хотелось. Сглотнул, понимая, что румянец стыда заволакивает щеки. Не зря меня из родного дома выперли, не дай бог кому-то ещё такого сынка. А ведь я не о об этом всём мечтал, уходя с гордо поднятой головой. Дурак! Облажался, так облажался.