…То, как отнеслась Варвара Петровна к сообщению о смерти мужа, никто так и не узнал. Известно лишь, что она отнюдь не спешила вернуться к осиротевшим сыновьям.
Это вызвало недоумение многих. Оно еще более усилилось, когда через четыре месяца, приехав в Россию, Варвара Петровна даже ради приличия не старалась выглядеть женщиной, недавно лишившейся мужа.
О Сергее Николаевиче вспоминали как о человеке добром, дружелюбном, заботливом отце, хорошем сыне — его родственники, особенно мать, пребывали в глубоком горе. А вот о Варваре Петровне отзывались с явным осуждением. Близкая к семье дама сообщала: «У Тургеневой Елизаветы Петровны (матери Сергея Николаевича. — Л.Т.) я была. Она ужасно убита горестью по сыне, а неутешная вдова все такая же чудиха и нимало не огорчена; навезла пропасть нарядов из чужих краев и наряжается».
В этих словах ощущается чисто женская неприязнь, которая могла возникнуть у корреспондентки из-за обманутых ожиданий. Вместо провинциальной немолодой помещицы пред ней предстала по-европейски одетая и явно похорошевшая дама. Такие превращения, как говорится, «трудно перенесть».
О неладах у Тургеневых, конечно, знали многие, но далеко не в полной мере. Варвара Петровна была слишком горда и слишком научена житейским опытом, чтобы кому-либо доверить свое женское несчастье. О ее переживаниях мало что знал даже любимый Иван. Все доверялось — и весьма благоразумно — только дневникам, которых накопилось огромное количество. Целые полки в шкафу были заставлены этими записями, что дает представление не только о множестве тревог и мыслей, ими вызванных, но и об умении выразить маету сердца: перо в руках иных мертво и немо. В руках же Варвары Петровны оно горело, скорбело, плакало — недаром ее сын был потрясен этой долгой материнской исповедью.
Способность писать, безусловно, помогала Варваре Петровне облегчить душу. Но это являлось полумерой. Надо было произойти чему-то значительному, благому, желанному, чтобы она стала другой. Это случилось после рождения ребенка.
Известно, как влияет такое событие не только на душевное состояние женщины, но и на ее внешность. Поэтому ничего удивительного, что Варвара Петровна и похорошела, и помолодела. Что касается ее реакции на смерть мужа, то, наверное, все-таки есть разница в том, какой отклик подобная утрата вызывает в сердце благодарном за преданность, ласку, заботу или каждодневно терзаемом нелюбовью, а под конец оскорбленном особенно сильно.
Как бы то ни было, получение печального известия означало для Варвары Петровны конец этой муке. За свою роковую ошибку она тоже расплатилась сполна.
И можно понять, что со смертью Сергея Николаевича на первый план вышли иные желания: немного подрастить в теплых краях дочку, поправить собственное здоровье, а уж потом пускаться в обратный путь. Что же касается сыновей, то здесь мать была вправе рассчитывать и на их собственное благоразумие, и на заботу тургеневской родни, в частности Николая Николаевича. Еще при жизни брата он опекал племянников и много времени проводил с ними.
Кстати, когда Варвара Петровна вернулась в Россию, первым делом она поехала к свекрови, чтобы утешить ее и немного отвлечь привезенными подарками, а уж потом направилась в Петербург к сыновьям. И на примере этой очередности нельзя не отдать должное ее справедливой рассудительности и такту.
…Впечатление, что Варвара Петровна легко пережила смерть мужа, выглядела «как ни в чем не бывало», совершенно опровергается документальным свидетельством — ее ответом сыну Ивану. Только через шесть лет после похорон отца он осмелился задать матери вопрос относительно истории с Шаховской и последующей скорой кончине Сергея Николаевича.
Письмо Варвары Петровны сыну сохранилось, но тому, кто держал его в руках уже после смерти и ее, и Ивана Сергеевича, хотелось, чтобы конец печального супружества Тургеневых — жена уехала за границу, а застарелая болезнь свела мужа в могилу — выглядел в несколько ином свете. Большая часть того, что было написано рукой Варвары Петровны, анонимный читатель счел за лучшее очень тщательно зачеркнуть.
Восстановить текст полностью не удалось. Но сумели прочитать, быть может, несколько ключевых строк. Суть их в том, что Варвара Петровна считала, будто ее муж «кончил жизнь насильственной смертью», подразумевая под этим самоубийство.