«Вполне подчинив себе мужа и детей… Полторацкая являлась единственною властительницею и решительницею судеб своего многочисленного потомства; все члены ее семьи трепетали перед нею; ее строгости, властолюбию, а подчас и жестокости не было границ».
Малейшее отступление от воли хозяйки каралось немедленно и беспощадно. Это испытали на себе родня и домочадцы и куда как хорошо прочувствовали на своих спинах крепостные. Недобрая молва о притеснениях, творимых ею, выбралась за пределы Тверской губернии. Н.М.Романов об этом сообщает так:
«Рассказывали, что при воцарении Александра I в столице пронесся слух, что государь, прослышав про тиранство „Полторачихи“, приказал публично наказать ее на лобном месте и что сама она, находясь в то время в Петербурге, сидела раз у открытого окна и, видя толпы бегущего народа, спросила: „Куда, православные, бежите?“ Ей отвечали: „На площадь, смотреть, как Полторачиху будут сечь“, а она со смехом кричала им вслед: „Бегите, бегите скорей!“»
Так или иначе, но Полторацкая была наказана, и наказана жестоко.
В одной из многочисленных поездок по России Агафоклею Александровну настигла беда, довольно нередкая при езде на лошадях да по плохим дорогам. Иногда путешествующие в каретах, кибитках, колясках платили жизнью за недостаточную опытность возницы. Не вернуться из поездки имелось немало причин, о чем в «Дорожных жалобах» писал Пушкин, опасаясь погибнуть:
Когда Полторацкую вытащили из-под обломков опрокинувшегося экипажа, она была изувечена так, что «все кости ее были поломаны на куски и болтались, как орехи в мешке».
Агафоклея Александровна выжила, но отныне, в совсем еще нестарых годах, оказалась прикованной к постели: ни руки, ни ноги ее не слушались. Можно себе представить трагедию человека, лишь недавно изумлявшего своей энергией всю округу, а теперь оказавшегося в положении младенца, которого кормят с ложки. Только невероятная жажда жизни, интерес к ней и воля, какой даже среди мужчин отмечены единицы, позволили Полторацкой выиграть этот поединок с судьбой.
Она продолжала управлять и домом, и огромным хозяйством, лежа в постели, к которой, словно к центру ее Тверской империи, приходили люди, чтобы получить оценку хозяйки и распоряжения на дальнейшее.
Кровать Полторацкой, если в том была надобность, выносилась туда, где шли работы, убирался урожай, шло строительство, и хозяйка таким образом была в курсе всего, что творилось вокруг.
Сила ее воздействия на людей оставалась прежней, никто не смел ослушаться, ни взрослые сыновья, ни дочери-невесты.
У Полторацких было 22 человека детей. Видимо, у Агафоклеи Александровны не только характер был железным, но и здоровье. Ее детство прошло без учителей и гувернеров. Эти упущения она в отношении собственного потомства решила исправить. По свидетельствам современников, молодые Полторацкие получили прекрасное воспитание, были людьми вполне светскими, владели европейскими языками, знали литературу, музицировали. О многом говорит их круг общения. Это Г.Р.Державин, Н.А.Львов, Н.М.Карамзин, В.П.Стасов. Большая дружба связывала Полторацких и с А. С. Пушкиным.
Дети Агафоклеи Александровны могли бы стать очень богатыми людьми. Вероятно, их мать понимала, насколько этого мало для жизненного успеха, и, не жалея денег, отправляла сыновей учиться за границу. Дмитрий Полторацкий, например, блестяще окончил Штутгартский университет, служил при русском посольстве в Лондоне, а потом, имея, видимо, материнские склонности, завел «образцовое хозяйство», которое славилось и за пределами Тверской губернии.
Петр Полторацкий служил при русском посольстве в Швеции. Один его брат возглавлял Монетный двор в Петербурге, другой — оружейный завод в Петрозаводске. Среди сыновей Агафоклеи Александровны был и предводитель тверского дворянства — на эту должность избирались люди только с безупречной репутацией.
Примечательно, что при деспотических замашках матушки все барышни Полторацкие вышли замуж по любви. Например, одна из дочерей Агафоклеи Александровны Елизавета пять лет дожидалась разрешения матери жениха на брак: будущая невестка казалась ей — и справедливо! — не слишком родовитой.
Зная, что мать любит настоять на своем, и желая обезопасить себя от возможных осложнений в выборе жениха, девицы Полторацкие иной раз пускались на хитрость. Присмотрев себе суженого, заводили с матерью разговор, отзываясь о нем с насмешкой и пренебрежением: