Да и московские застолья в ту пору отнюдь не были разорительными. Первопрестольную на десятки верст окружали деревни, сады, леса и реки, откуда по распоряжению господ обозами доставлялось все необходимое для сытой до изобилия жизни.
Московские же обыватели были привычны к тому, что супруга военного губернатора в одноколке ездила в лес за грибами, которые, правда, собирал ее кучер. Добыча передавалась на кухню, возвращаясь на праздничный стол в виде солений или разного рода блюд. Жили, как говорится, на всем своем, даже вино изготовляли сами: из фруктов и ягод. Поэтому каждодневные обеды и воскресные балы, когда в большой архаровский дом набивалось что сельдей в бочке, при разумном ведении хозяйства были необременительны для кармана, зато задавали тон душевности и сердечной близости между всеми, посещавшими дом этой супружеской пары.
Непререкаемым авторитетом у Архаровых, человеком, который простирал свою власть далеко за пределы пречистенского дома, был все же не сам Иван Петрович, а его супруга, которой звание военной губернаторши исключительно шло и к ее внешности, и к ее характеру.
Высокого роста, крупная, но ладно сложенная, Екатерина Александровна, урожденная Римская-Корсакова, вероятно, в молодости напоминала деву-воительницу. Ее изображения тех лет до нас не дошли. На портрете великого Боровиковского она уже немолода, лицо с правильными чертами выражает спокойствие и значительность.
Архарова во всем исповедовала порядок и постоянство. В ее доме царствовал старомосковский дух семейственности, благочиния и уважения к ближнему. До конца жизни она ездила в старомодной карете, хорошо знакомой обитателям обеих столиц. Кучер и форейтор старились вместе со своей хозяйкой, как и сироты-воспитанницы, какие-то бедные родственники, которые порой проживали подле Екатерины Александровны чуть ли не весь свой век.
Женщина богобоязненная, Архарова строго соблюдала посты и церковные правила. Как вспоминали, пасхальная всенощная и заутреня совершались у нее на дому, не один час уходил у хозяйки, чтобы похристосоваться со всеми домочадцами и знакомыми, явившимися с поздравлениями.
Эта женщина, не получившая никакого образования, далекая от высокоумных сфер, тем не менее стала в обществе непререкаемым авторитетом. Никто не мог дать лучшего совета в трудной ситуации, и тогда туго затянутый узел всяческих неладов развязывался от здравых, простых рассуждений Екатерины Александровны. Виновному она доказывала его неправоту, обиженного понуждала воспрянуть духом, покровительствовала обойденному судьбой. Бывают же такие личности, наделенные природой большим умом, добрым сердцем, умением смотреть в корень всякого явления или события и оставаться твердым в своих взглядах и убеждениях!
Наличие в обществе подобных фигур переоценить невозможно. По ним волей-неволей окружающие сверяют собственные мысли и поступки. Человеку нужна уверенность в том, что главные жизненные принципы, правила бытия не подвержены пересмотру. Если хоть кто-то один или паче чаяния несколько известных людей следуют им неукоснительно, вечная оговорка «подличают все» тут же теряет свою категоричность. Именно такова была Архарова.
В отпущенный ей жизненный срок она подавала современникам пример совестливости. Подобно многим потеряв в годину наполеоновского нашествия в московском пожаре и дом со всем добром, и немалую долю состояния, Екатерина Александровна отказалась увеличить оброк со своих крестьян — он так и остался «довоенным».
Конечно, это мелочь, крохотный штришок в громадной летописи поколения, к которому принадлежала Архарова. Но разве не примечательно, что именно этот ее великодушный гражданский и человеческий поступок не канул в Лету и дошел до нас, сегодняшних, спустя без малого два столетия?
…Императорская семья благоволила к Архаровой. Каждый год 12 июля, в день ее именин, на дачу Екатерины Александровны в Павловске с поздравлениями являлась вдовствующая императрица Мария Федоровна.
Для этого посещения именинница обычно приберегала разного рода просьбы то за того, то за этого. Она знала, что ходатайствам не откажут. Как свидетельствовали бытописатели того времени, «почет старухе Архаровой принимался ею как нечто должное, принадлежащее по праву».
На дачу Архаровой заглядывал и император Александр I. Приходил запросто, без охраны, после прогулки по парку и, бывало, подгадывал то к обеду, то к ужину. Время за разговорами, совсем домашними, летело быстро.
«В Павловске, — по словам внука Архаровой, известного писателя В.А.Соллогуба, — бабушка несколько раз в течение лета приглашалась к высочайшему столу. Зеленый зонтик (с его помощью берегли зрение от ярких солнечных лучей. — Л.Т.) снимался с ее глаз и заменялся паричком с седыми буклями под кружевным чепцом с бантиками. Старушка, греха таить нечего, немного подрумянивалась. Лицо ее не бороздилось морщинами, оно было гладкое и свежее».