— Наша воспитанница совершила преступление! Заслуживающее того, чтобы забить ее до смерти! Она осрамила себя, наш пансион, каждую из Вас, здесь присутствующих! Грейс блудила в доме самого коменданта, уважаемого человека, находящегося в почете у самого короля!
Женщина сделала паузу, чтобы присутствующие осознали всю глубину падения пансионерки. Стоящие на коленях девочки молчали, опустив головы.
— И сейчас эта недостойная понесет наказание за свои деяния. Сто ударов розгой! Наказание, по двадцать ударов, также понесут все те, кто был в этот день в доме у господина коменданта и допустил чтобы такое непотребство произошло, — продолжила директриса.
Несколько девочек, которые вчера были на работе у господина коменданта, заплакали.
— Никто не возьмет за себя блудницу и опороченную. Грейс сделала себя отверженной. В жены берут только девиц! — снова заговорила главная наставница — Эта девушка без принуждения согрешила с мужчиной! Если богиня явит Грейс милость и прощение, она не перенесет сегодня наказание в сто ударов и умрет. Конечно, наша Богиня осуждает всякий блуд! Однако … не нам судить ее милость, которая превозносится над человеческим судом. После наказания, если Грейс выживет и будет раскаиваться, она получит право начать новую жизнь.
С этими словами женщина нанесла первый удар.
Вскоре на теле Грейс выступили первые капли крови. Она отчаянно кричала, плакала и умоляла о милости. Поли вздрагивала от свиста розги и сжималась от каждого вскрика Грейс.
Вдруг с улицы послышался странный грохот. Шум был настолько сильным и необычным, что директриса оторвалась от наказания на пятидесятом ударе и послала девчонку к воротам, узнать, что происходит. Но та не успела сделать и нескольких шагов, на бегу наклоняясь и растирая колени. Все присутствующие до сих пор стояли на коленях, позволения подниматься не было.
В зал вбежал взволнованный охранник, который обычно стоял у ворот снаружи.
— Война! Госпожа директриса, война! На нас напали оборотни!
Глава 7
Поли даже не заметила, кто из девочек закричал первой, а кто подхватил.
— А-а-а! — чей-то писк тонкой нотой резал слух.
— Война-а-а! — кричала одна половина женщин и девочек.
— Оборотни-и-и! — вопила другая.
Уже через мгновение большой зал с молчаливыми, стоящими на коленях пансионерками, превратился в неистово орущий, растревоженный курятник. Одна за другой, девушки и воспитательницы голосили все громче, подхватывались с колен и бежали. При этом, кто-то, сломя голову, мчался к окнам, кто-то бежал к небольшой внутренней двери, что вела вглубь замка к кабинетам директрисы, библиотеке и спальням, а некоторые, наоборот, стремились к широкому двухстворчатому выходу на улицу.
Поли же видела перед собой только исполосованную спину несчастной подруги. Все три пансионерки за четыре с лишним года настолько привязались друг к другу, что наказание Грейс причиняло сильнейшую душевную боль девушке. Едва началась паника, она дернула за руку Абели и потащила ее к подвешенной страдалице. Вдвоем они приподняли тело Грейс и сняли веревку, что стягивала запястья девушки с крюка.
Подхватив подружку с двух сторон под руки, Поли и Абели поволокли ее в свою спальню. По дороге они постоянно оглядывались, больше всего на свете опасаясь встретить директрису.
Местный лекарь, очень довольный Полиной работой, как-то захотел отблагодарить ее за великолепно приготовленные зелья, собранные и отлично высушенные пучки трав для его аптеки, небольшой суммой денег, но девушка решительно отказалась. Она была искренне благодарна старику за лекарскую науку, которая явно пригодиться ей в жизни.
А вот исцеляющую мазь, в подарок, с удовольствием взяла: работая на кухне, девушкам случалось, то обжечься, то порезаться, то удариться. Сейчас все драгоценные запасы этого лекарства ушли на спину и ягодицы Грейс. Зато несчастная явно почувствовала облегчение и, наконец, уснула, лежа на животе. Ее открытые взгляду раны, даже покрытые мазью, заставили Поли снова тихо расплакаться. Рядом Абели тоже зажимала рот кулаком, чтобы не разрыдаться в голос и не разбудить Грейс. Девушки, не сговариваясь, выскочили из спальни, чтобы дать своим чувствам волю.
Обнявшись, они вдоволь наплакались в коридоре, и только после этого вспомнили об ошеломляющей новости, которая остановила страшное наказание. Они решили вернуться в зал и все же узнать, что происходит.
Поли очень боялась того, как отреагирует директриса на их самоволие с освобождением Грейс, поэтому проходя мимо ее кабинета, больше пугалась возможной встречи с ней, чем волновалась о какой-то непонятной войне.