В воздухе послышался жуткий свист…
— Деся-а-а-ать! — наконец, прорыдала Поли после последнего удара.
Старшая открепила ее и велела переодеться и возвращаться в свою спальню.
Девушка очень долго рыдала, неподвижно лежа в своей постели, пока не уснула, только ближе к утру. На следующий день подружки целый день старались заботиться о Поли, как о больной. Сами они уже тоже побывали в страшной комнате за разные прегрешения и знали каково это.
Через неделю Поли опять попала в жуткую комнату для наказаний, и снова по той же самой причине. А еще дней через десять, получилось так, что разные воспитатели приказывали Поли высечь провинившихся младших три дня подряд. И все три раза Поли так и не смогла заставить себя поднять руку с розгой. Эти три кошмарных дня саму Поли секли в комнате для наказаний каждый вечер. При этом, в последний день разгневанная воспитательница назначила, вместо обычных десяти, целых двадцать ударов! После последней порки Поли еле ходила. На следующий день Грейс прихватила на занятия маленькую подушку и втихую подложила ее на стул для подруги, но той все равно было мучительно больно сидеть.
Когда потом, дней через пять, в Полино дежурство две второгодки подрались, вцепившись друг другу в волосы, и воспитатель велела всыпать обеим по пять ударов розгой, Поли взяла в руки прут, закрыла глаза и… ударила. Послышался вскрик, потом плач, но Поли все еще чувствовала болезненность в ягодицах, после трех дней порки подряд, поэтому, превозмогая себя, снова ударила. Она закончила наказание, по вискам скатывались капли пота, руки тряслись. После, укрывшись в пустой загородке в саду, Поли долго рыдала и сжимала в кулаки дрожащие руки, пытаясь остановить трясучку.
С этого дня Поли всегда выполняла все приказы воспитателей. Но каждый раз, когда нужно было взять в руки прут, Поли мучилась и потом долго плакала, прячась от всех. Третий год стал для девушки настоящей каторгой, но все в жизни заканчивается. Прошел и он.
В первый же день четвертого года обучения их группу привели на кухню всех вместе. Разделили на группы: по три девушки на приготовление завтрака и ужина, четверо — обед, двое — полдник. Предупредили, что состав групп будет меняться каждую неделю.
Весь первый месяц Поли с одногодками целыми днями, все вместе, просто наблюдали за готовкой девушек, которые уже перешли на пятый год и теперь передавали свои прежние обязанности и опыт их выполнения младшим пансионеркам.
Поли старательно записывала рецепты, распорядок подачи блюд и прочие тонкости. Болезненный опыт пребывания в комнате для наказаний в прошлом году ей не хотелось повторять ни в коем случае.
Глава 6
Четвертый и пятый год обучения проходили воспитанницы с шестнадцати до восемнадцати лет. Это тот возраст, когда родители подписывают для девушек брачные договоры. Случалось, в пансион на смотрины являлся потенциальный жених.
С последнего года некоторых пансионерок, иногда, забирали замуж до окончания полного курса обучения, главное, чтобы им на тот момент уже исполнилось восемнадцать. Каждый год выпускалось от десяти до двенадцати воспитанниц и все они сразу отправлялись в дом будущего мужа согласно заключенного брачного контракта.
В самом пансионе отношение к старшим пансионеркам было совсем иное, чем в первые три года обучения.
Начать с того, что девушек переводили в другое крыло замка и располагали для проживания в комнатах по три человека. В каждой спальне у воспитанниц четвертого и пятого года имелась своя уборная и умывальня.
Переселение в новую спальню несказанно порадовало Поли и ее подруг, еще и потому, что девушкам позволили самим определиться: кому с кем занимать комнату.
Кроме всего перечисленного, девушки, начиная с четвертого года в пансионе, могли, по распоряжению директрисы, выходить в город. Иногда их посылали с поручениями к городскому главе или к местному лекарю. Порою, они выходили за покупками для хозяйственных нужд на открытом рынке или в лавках на торговой улице городка.
Случалось, старших пансионерок направляли помогать готовить или прислуживать на приемах у самых богатых и уважаемых людей города.
Чаще всего, особенно в первое время, Поли и другие девушки выходили в сопровождении господина Кресса, старого охранника, который, скорее, служил как соглядатай, чем как их защитник. Он впоследствии подробно докладывал директрисе обо всем, что происходило на пути следования подопечных.
К концу четвертого года у Поли проявился талант к приготовлению еды и лекарственных зелий. Даже обычная каша у нее получалась вкуснятиной. Весь пансион, включая воспитателей, стал втайне радоваться, узнавая, что на кухне сейчас Полино дежурство. А местный лекарь все чаще приплачивал директрисе, чтобы та отправляла именно Поли поработать в его аптеке.