глава 2
На самом краю города, у леса и проезжей части, находилось большое, двухэтажное здание, которое являлось муниципальным пансионом при церкви имени Святого Павла, в котором проживали и обучались дети-сироты. Школа-пансион была католической, и детям прививали веру в бога, а некоторыми учителями выступали церковные служители. Заведение финансировали несколько крупных предпринимателей из Лондона, поэтому пансион держался на плаву и функционировал стабильно. Само здание несмотря на наличие денежных средств, мало чем по внешнему виду отличалось от многих брошенных домов Риддлхилла: стены были обшарпанные и грязные, кое-где даже зияли дыры, и казалось, что от малейшего дуновения ветра стены пансиона тут же рухнут, оставив после себя лишь руины и пыль.
С дисциплиной в пансионе было строго: подъём в семь утра, отбой – в десять. Однако шестнадцатилетний Джон редко спал по ночам. А все потому, что его регулярно посещали ночные кошмары, от которых он просыпался в холодном поту. Раньше Джон часто сбегал по ночам, бродил по окрестностям двора и близлежащих территорий, наслаждаясь видом ночного неба. Теперь же с этим было сложно. Мать-настоятельница регулярно патрулировала коридоры, и выбраться из пансиона после захода солнца стало просто невозможно. Поэтому, сидя на старом деревянном подоконнике и глядя из окна на лес, дорогу и изредка проезжающие мимо автомобили, Джон коротал очередную ночь, думая о чем-то абстрактном и не имеющем границ.
Джон жил изгоем в пансионе с раннего детства и привык к тому, что люди его сторонятся. Иногда местные мальчишки обижали сверстника, многие пытались унизить, указывая на его "уродство", но с годами Джон научился не принимать это близко к сердцу, хотя где-то глубоко в душе, конечно же, было больно и обидно.
Джон никогда не видел своих родителей. По словам директора Олимпии Раббиш, мальчика доставили в приют шестнадцать лет назад еще совсем младенцем, и уже тогда было неизвестно, куда исчезли мать и отец «странного» ребенка и по каким причинам чадо оказалось им ненужным. Конечно, как и любой ребенок, Джон мечтал когда-нибудь встретиться со своей матерью, до сих пор убеждая себя, что разлука с родителями произошла ввиду каких-нибудь неудачных и несправедливых жизненных обстоятельств. Глядя на суровую жизнь в стенах пансиона, мальчик всё ещё верил в добро и светлое будущее, хотя, честно признаться, его вера не раз пошатнулась за долгие шестнадцать лет.
В общежитии было очень холодно: с приходом ноября дни стали пасмурными, а из щелей старого деревянного окна прорывался ледяной сквозняк. У Джона не было теплого свитера, лишь красная рубаха из грубого материала, в которой он иногда ходил по улице и которой мальчик сейчас прикрывал замерзшие плечи. Коменданты утверждали, что в преддверье зимы всем детям выдадут комплект тёплой одежды, но, судя по всему, никто не ожидал такой холодной осени, а забота о здоровье детей приурочивалась скорее к календарным листам, нежели к реальной погоде.
Приближался рассвет, когда Джон вдруг очнулся от своих мыслей и понял, что снова просидел на подоконнике целую ночь. Настенные часы показывали без четверти семь, а это означало, что комендант должен был объявить подъем через пятнадцать минут. Как обычно дети общежития должны будут умыться, одеться и отправиться на утренние занятия.
Утро начиналось, как обычно. Не дожидаясь пробуждения своих соседей по комнате, Джон спрыгнул с подоконника и, взяв из шкафа полотенце, направился в общую уборную. Подойдя к раковине, он поднял голову и посмотрел на свое отражение в треснутом посредине настенном зеркале. На него смотрел бледнолицый подросток с длинными светлыми волосами, большими зелеными глазами и тонкими губами. И все бы ничего, но на скулах и у висков находились треугольные наросты, которые придавали его лицу весьма странный и неземной вид. Именно эти наросты были причиной регулярных насмешек со стороны сверстников. Этот физический изъян сразу сделал Джона изгоем в обществе, а на все свои вопросы он получал однозначный ответ от сестры-настоятельницы, что эти наросты были у него с рождения и их природа необъяснима.
Умывшись, почистив зубы, мальчик ещё пару минут просто стоял перед зеркалом и глядел на очень хмурое лицо в отражении. Затем, мысленно дав себе установку на терпеливость и сдержанность, он, наконец, улыбнулся сам себе. Покинув уборную, Джон вернулся в спальню, где уже горел свет. Мальчишки, которые жили с Джоном в одной комнате, к этому моменту проснулись и беседовали между собой, не обращая на соседа никакого внимания. Натянув потертые джинсы и свободную футболку, он накинул на плечи ту самую рубаху, перекинул через плечо серый рюкзак и вышел из комнаты, краем уха уловив смех соседей.