А мы наконец отмерли, расцепились и пошли по древним улочкам Франкфурта, по которым возможно ходили еще и древние германцы со всякими герцогами и королями, которые как известно, в ту старинную пору были еще не совсем правителями, а скорее вождями. И вот теперь уже мы идем, по этим гулким мостовым, веселая компания из пяти русских, из которых двое как бы почти евреи, одна наверно татарка, одна украинка. Ну и русские тоже есть, да все пять и есть, ведь русский это не совсем национальность, это состояние души. Ну и с нами, уже тоже почти русская, хотя и почти не говорящая, француженка. Такая вот веселая компания бодро шагает по улицам Франкфурта и уже обсуждает где, и чего поесть.
Конец спору и даже вялой перебранке положил я своим чрезвычайно мудрым заявлениям:
— Девчонки, как мне сказал один мудрый человек, в любом порядочном городе, на любой улице можно найти кафе с просто невероятно вкусной кухней. И это он сказа после рассказа о том, как в Тбилиси, их час возили по городу в поисках истинно грузинского ресторанчика и в итоге привезли туда, откуда и стартовали. Там было, как сказал этот умный человек, и правда вкусно. — Говорю я и показываю на невзрачную вывеску, на противоположной стороне улицы.
— Явно семейное кафе. — Продолжаю мысль я:—тут нет смысла заморачиваться на вывески, тут и так все и все знают. Это не для туристов, это для местных.—
И мы заходим в тот самый ресторанчик для местных. А дальше все привычно, расселись, обнялись, нацеловались и явление улыбчивого официанта.
Он заходит, а кафе и правда похоже для местных, ждет заказ и не торопится давать меню.
Я переглядываюсь с девчонками, они кивают и я начинаю свою партию:
— Уважаемый, нам, пожалуйста, на всех. Франкфуртских сосисок, говяжьих колбасок, сидра. На десерт кофе и Франкфуртского венца. — Произношу я и в очередной раз ловлю в глазах официанта оттенок уважения.
Девчонки, тоже с любопытством на меня поглядывают и, дождавшись пока официант умчится за заказом, Несса спрашивает:
— Даниил, как у тебя получается, знать национальные блюда всех регионов.—
Я смеюсь в ответ, потом обнимаю мою ужасно милую и такую наивную француженку, целую и отвечаю:
— Милая Несса, любимая. У меня еще есть страсть, помимо футбола, рока и красавиц. Национальная кулинария, причем именно народная и простая. Я собираю книги по этой теме. У меня много, девчонки видели.—
Следует пауза и они кивают в знак согласия, а я продолжаю:
— Ну вот, попалась как-то и переводное издание по кулинарии и гастрономии Германии, причем именно традиционной и по регионам. Я ее естественно и взял, а дальше просто. Посмотрел, что характерно для города и выбрал что понравилось. Не знаю, заметили вы или нет, но у нас вкусы очень схожи. — Говорю я и добавляю со смехом и очередными поцелуями:—И в еде тоже.—
Они смеются в ответ и по очереди тянутся за особым лакомством, которое куда слаще всяких пирогов. И конечно получают его и делятся тоже.
— Это и есть наверно счастье? — Думаю я, ощущая всю эту прелесть нежных губ.
А тут и официант вернулся, посмеиваясь поставил первую часть заказа и мы приступили к дегустации замечательных франкфуртских сосисок по немецкий сидр.
— Зашло, очень даже неплохо. — Понимаю я, глядя на довольные мордашки, моих богинь, по привычке уже начавших меня подкармливать кусочками своих порций. — А я не против, я съем. Я и в еде тоже много…—
И сидр тоже неплох. Коварное молодое фруктовое вино, бьющее часто не по голове, а по ногам, и мгновенно отпускающее. Девчонки довольны, глазки блестят, и я доволен тоже.
И снова поцелуи, и сладкое следует за сладким. Десерт уже на столе. — Знаменитый франкфуртский венец и великолепнее кофе. Шикарное сочетание — Думаю я и девчонки тоже согласны.
Одни махом чуть не уничтожают тот самый венец, но вовремя вспоминают обо мне и начинает подкармливать голодного Дана.
Я смеюсь и говорю:
— Кто хорошо ест и кого хорошо кормят, тот и работает хорошо, по ночам.—
Негромкий смех раздается за нашим столом, а потом Оля внимательно на меня смотрит и отвечает вопросом:
— Так вот в чем секрет счастливой семейной жизни? Да, Дан? — Спрашивает она, а я ее обнимаю, целую и шепчу на ухо, но так, чтобы все наши услышали, у меня нет от них секретов:
— Можно и так сказать, Оленька. Но главное, это Любовь, взаимная. Тогда и кормят хорошо, и любят, и голова не болит. Тогда все хорошо, а когда не все, то, то одно не так, то другое. Но у нас голова не болит, никогда. Ведь правда.—