Освободившись от бремени, радуясь несказанной свободе, Скорч и Лефф стоят здесь, в поместье, что скоро начнет сиять, поднявшись из пыли и праха и небрежения, и подобно расшитому каменьями плащу облачит приехавшего богача — нет, женщину, как говорят слухи, женщину под вуалью, но с такими глазами! прекрасными глазами! Вообразите, как раскрылись бы ее глаза, заметь она Скорча и Леффа, нервно сжавшихся, едва показавшись из тени высокой арки. Они оглядываются словно заблудившиеся — или словно воры, готовые бежать с кусками мрамора, или грудами кирпичей, или даже с мешками железных клиньев…
— Эй вы двое! Чего вам нужно?
Виновато вздрогнув, Скорч широко раскрытыми глазами уставился на грузного бригадира — гадробийца с ногами столь кривыми, что он не шагал, а как будто брел сквозь глубокую грязь. Лефф втянул голову, словно инстинктивно уворачиваясь от секиры — не правда ли, это отлично характеризует прожитую им жизнь? — а затем сделал шажок вперед и выдавил улыбку столь кривую и слабую, что ее нельзя было назвать даже гримасой.
— Нельзя ли переговорить с кастеляном?
— Насчет чего?
— Охрана ворот, — сказал Лефф. — У нас уйма полезных умений.
— О. Хоть одно существенно для нас?
— Че?
Лефф глянул на Скорча и увидел, что по лицу друга подобно пожару распространяется паника. Сам он ощущал отчаяние — безумие думать, будто им удастся еще раз шагнуть на скользкую лестницу. Безумие! — Мы… мы могли бы прогуливать ее собак.
— Могли бы? Думаю, могли бы, будь у Хозяйки собаки.
— А у нее будь? — спросил Лефф.
— Что будь?
— То есть у нее есть собаки, которых мы могли бы прогуливать?
— У нее нет даже собак, которых вы не могли бы прогуливать.
— Мы можем охранять ворота! — завопил Скорч. — Вот мы зачем пришли! Чтобы наняться, понимаете ли, в охранники имения. Если вы думаете, что мы не можем мечами махать или самострелы нацеливать, вы нас совсем не знаете!
— Правильно, — ответил бригадир. — Я вас совсем.
Лефф ощерился: — Что вы нас?
— Стойте здесь, — сказал, отворачиваясь, пожилой человек, — пока я ищу Кастеляна Усерлока.
Когда бригадир пропал в пыли (а вол у груды камня завистливо следил за ним), Лефф повернулся к Скорчу: — Усерлок?
Скорч беспомощно пожал плечами: — Никогда о таком не слышал. А ты?
— Нет. Конечно, нет. Я бы припомнил.
— Что?
— Что? Ты Худом клятый идиот!
— Что мы тут забыли, Лефф?
— Торвальд сказал нам нет. Помнишь? Полное нет. Он слишком хорош для нас. Ну, так мы ему покажем. Наймемся в это чудное имение. Как стражники. В мундирах с начищенными пряжками и плетеными «лентами миролюбия» на мечах. Он проклянет себя, что отказался от нас как партнеров и вообще. Клянусь, это его жена — она нас никогда не любила. Особенно тебя, Скорч. Ты во всем виноват, и я тебе никогда не забуду, даже не уговаривай.
Он захлопнул рот и весь превратился во внимание: возвращался бригадир, а рядом с ним шагала непонятная фигура, столь туго замотанная в хлопковые тряпки, что на три шага бригадира приходился лишь один ее шаг, напряженный, как качание маятника. Ноги под лоскутным рубищем казались слишком маленькими — не прячутся ли там раздвоенные копыта? Голову кастеляна накрывал капюшон, в его тени виделось нечто вроде маски; руки в крагах были согнуты так, что Леффу — а миг спустя и Скорчу — вспомнился пустынный богомол. Если это — распорядитель богатого поместья, то кто-то сбил мироздание с оси, направив по непостижимым путям…
Бригадир сказал: — Вот они, господин.
Что там, есть ли глаза в прорезях гладкой маски? Кто сможет угадать? Однако голова пошевелилась, и что-то подсказало обоим мужчинам — словно паучок затанцевал в спинных хребтах — что их внимательно изучают.
— Весьма верно, — сказал Кастелян Усерлок голосом, напомнившим Леффу скрежет мокрого гравия (а Скорч подумал о чайке, что обхитрила остальных и видит, как те составляют против нее заговор — что ж, свобода и равенство принадлежат всем)! — Весьма верно, — сказал закутанный и маскированный мужчина (или женщина, но ведь бригадир сказал «господин», значит, он мужчина?) — что нам нужны охранники. Хозяйка прибывает сегодня из загородной местности. Требуется достойная встреча. — Кастелян помедлил и склонился вперед, перегнувшись в пояснице; Лефф различил в дырах маски блеск нечеловечески красных глаз. — Как твое имя?