Кресло в Совете, да, но то ли достаточный повод для убийства? И почему ему вообще на ум пришли подобные мысли? Пронеслись слухи — подхваченные им от пьяных работников пекаря — что прошлая ночь принадлежала Гильдии Ассасинов, да только всё обернулось кисло для нанятых убийц и ох, разве это не стоит сожаления? Момент молчания, потом все занялись клецками. «А ты не хочешь?..»
Он помедлил во дворе, глядя на недавно нанятых охранников, особенных подопечных с сомнительным прошлым и потенциально опасными мотивами. Да, они воссоединились с кастеляном, печально известным Усердным Локом. Пугай и Лезан Двер бросают кости о стену имения. Технически их смена кончилась, хотя Торвальд Ном подозревает, что кости они бросают уже довольно долго. Еще раз предупредить? Нет, его дух уже впал в уныние, как бывает всегда, когда у него возникает чувство, будто его берут за шиворот и готовятся задать как следует — как любила говорить мамаша, прижав юного Торвальда к полу ногой и следя, как он вопит и извивается (разумеется, это было своего рода представление, ведь мамаша весила не больше сторожевого пса, а кусаться и вовсе не умела). «Задам тебе как следует, милый мальчик. Когда я во всем разберусь и пойму, кто больше всех свинячил за столом, кого мы увидим в чулане?»
Милая мамочка никогда не умела изобретать изысканные метафоры, благословите ее боги.
Вдруг отчаявшись столь сильно, что не решился заявить о своем присутствии, Торвальд Ном пошел в контору, полный решимости перелезть через стол и улечься в кресло, где можно подремать до звонка к обеду. По крайней мере, нанятые ею повара дело знают.
Оставим же его и оседлаем последний круг волн, ведущих из города, на запад, вдоль берега озера, к пыльным и прокопченным ямам, в котором низшие твари укорачивают свои жизни, чтобы дарить существам вроде Горласа Видикаса и Скромного Малого подобающий им по праву уровень комфорта и уважения. Впрочем, нужно сказать, они работают также на поддержание всеобщей цивилизации, определяемой обыкновенно уровнем технических достижений, скоростью прогресса и идеей структурной стабильности (хотя мало что из вышеперечисленного работники могут испытать на себе, разве что вприглядку).
Мальчику Харлло отвесили десять ударов за хождение в недозволенных местах; наказание было достаточно суровым, чтобы заставить его в беспамятстве лежать на животе. Толстый слой мази «мелино» стекает с его спины.
Бейниск получил кнутом по левому плечу (уже третий шрам) за небрежение обязанностями смотрителя Утесов. Сейчас он пришел к Харлло и молча смотрит на лежащего подопечного.
Наконец Харлло подал голос: — Извини, Бейниск…
— Да ладно. Я просто хочу знать, куда ты лазал. Не верю, что у тебя будут от меня секреты. Честно не верю. Веназ твердит «я так и знал». Он говорит, ты плохой, Крот, и что тебя нужно послать в копальщики.
Дети недолго выдерживают в копальщиках. — Веназ хочет снова быть твоим кротом.
— Знаю. Только он уже вырос.
— Люди вроде него никогда не любят людей вроде меня, — сказал Харлло. Это была не жалоба, а наблюдение.
— Потому что ты умнее чем он, и чем старше он становится, тем хуже — ведь по уму ты уже всех нас перерос. Слушай, Харлло, я видел таких как ты. Их били, пока они не поглупели. А иных забивали до смерти. Может, они пытались сбежать, может, спорили с главарями своих ям. Ум тебя разрушает, понимаешь?
— Да, Бейниск. Прости.
— Зачем ты прокрался в тоннель?
Он мог бы рассказать все. В тот миг ему казалось, что это самое правильное. Но Харлло больше не доверял своим чувствам. Оправдания опасны. Он может вогнать всех в еще большие беды.
— Ты тащил кости. Эти кости прокляты.
— Почему, Бейниск?
— Потому что найдены там, где костям не место. Так далеко, что никто не мог бы их закопать — да и кто будет закапывать мертвых животных? Нет, те кости от демонов, живущих в скале и темноте. Прямо в корнях земли. Не трогай их, Харлло, и не пытайся вернуть.
Так в чем же подозревает его Бейниск? — Я был… я испугался, — сказал Харлло. — Мы как будто разорили кладбище или еще что. Вот почему у нас так много несчастных случаев…
— Случаи потому происходят, что новый начальник давит слишком сильно, гонит в тоннели с трещинами и дурным воздухом — таким воздухом, от которого ты видишь ненастоящее.