В тот день в нем погибли всяческие добродетели. Долг оказался враньем, преданность и честь лишились ореола святости. Они бились ни за что. Они могли бы отступить, спрятаться в развалинах храма и подождать, пока не подоспеют люди — вначале ассасины, потом человек по имени Скиталец и его помощники. Скиталец, убивавший любого, кто имел глупость встать на его пути. Его прибытие сделало смерть Андариста — и друзей Скиньтика — бессмысленной.
Как он ненавидит этого человека! Мастерство не дар, когда оно опаздывает.
Он больше не верит и в правдивость. Узнать правду — услышать, как защелкиваются кандалы на лодыжках. Правда провозглашается с целью вызвать определенное действие. Разве может честный человек пойти против правды? Правда стала оружием, и защитой от него служит лишь стена лжи. Ложь, соглашательство, капитуляция. Ложь самому себе. Вот что важно. Идеи и символы — разменная монета, способ порабощения смелых дураков. Вот в чем смысл.
Он не верит и в смелость. Мы взываем к смелости ближнего, надеясь получить выгоду, заслуженную или нет; но ведь не наша кровь проливается на песок, не так ли? Да, Скиньтику все ясно. Добродетели восхваляют, ибо они — гарантия согласия и тупой, нерассуждающей покорности. Славим жертвы, принесенные окружающими — ведь они претендовали на нашу выгоду, так пусть лучше получают боль и страдание.
Величие патриотизма — та же чепуха.
Больше он не поддастся. Никогда. И это делает его мертвым. Как все те, кому ничего не важно, он находит почти все вокруг глубоко забавным. Лицемерные комментарии, насмешливые взгляды — и ужас перед истинной иронией — вот что ему остается.
Скорбит ли Аномандер Рейк по брату? По Андаристу, оказавшемуся на его месте? Уделяет ли мимолетную мысль своему жалкому выводку? Многие из его потомков уже мертвы. Или беспутствует и жиреет на фальшивом троне, пожиная плоды последнего жертвоприношения брата? «И моих двоюродных братьев! Моих лучших друзей, погибших на защите ценности, столь ему дорогой, что он оставил ее гнить в заброшенном храме! Надо не забыть, задать этот вопрос на долгожданной встрече».
Он любил Нимандера — да, он любил каждого члена их жалкого отряда (кроме Скола, разумеется). Однако Скиньтик не мог избавиться от тихого веселья, воображая итог злополучного их путешествия. Они хотят оказаться в безопасности; они хотят, чтобы их погладили по головке в благодарность за верную службу. Хотят услышать, как ценны их подвиги, как ими гордятся. Скиньтик был уверен, что лишь он один различит блеск презрения в прищуренных глазах Сына Тьмы, когда тот возгласит дежурные похвалы и пошлет их отдыхать в самые тесные комнатенки самого жалкого крыла замка. Ведь Рейк непременно живет в каком-нибудь замке…
«И что потом, дражайшие родичи? Будем бродить по сумрачным улицам, и новая компания постепенно разобщит нас. Станем друг для друга воспоминаниями, пыльными, едва ли стоящими ежегодной встречи в таверне с протекающей крышей, где мы будем садиться за стол и смотреть, как согнули каждого пробежавшие годы, и напиваться. Дорогие сердцу истории поблекнут и выцветут, как ветхий пергамент.
Вот Десра лежит, раздвинув ноги — внутреннее онемение таким способом не прогнать, она хорошо это понимает, но от старых привычек не избавиться, они просто маскируются. Ненанда каждое утро полирует оружие и доспехи- мы видим его, охраняющего неизвестно что, с глазами цвета ржавчины и патины. Араната сидит в заросшем саду, разум ее стал подобен разуму десятилетней — она хвастает цветочком, что вырос в тени дерева, и разве не завидуем мы благословенной пустоте ее глаз? Кедевисс? Ну, она составит хронику нашего отчаяния, нашей скучной отставки. Целью ее жизни станет организация тех встреч в таверне — задача, имеющая смысл, по крайней мере для нее, хоть и приходится терпеливо сражаться против нашего вялого, упрямого равнодушия…
Нимандер, ах, Нимандер, что ждет тебя? Однажды ночью ты достигнешь мудрости и прозрения. Ужасная, опустошающая ночь! Ты увидишь кровь на руках своих, кровь милой и порочной Фаэд. И кровь многих других, ведь мы сделали тебя жертвой, провозгласив вожаком. И той ночью, друг, ты поймешь, что все было впустую, и возьмешь свою жизнь. Башня, подоконник, полет вниз во тьме, иллюстрация поэтического образа тщеты».
Себя Скиньтик в воображенном будущем не находил. Он не думал, что завершит путешествие. Не был уверен, что его ждут. Хронист, записавший сцены прошлого, уже записал и сцены грядущего. Одни те же буквы, выведенные с одержимостью провидца, удушаемого собственной слепотой.
Одно ясно. Никогда больше он не позволит использовать его добродетели — даже те, жалкие, что еще остались. Это не разменная монета, не вещь, измеряемая весом золота, каменьев, собственностью или силой. Ублюдки, всего этого желающие, потейте сами, добивайтесь сами, истекайте своей кровью.