— Думаете, я не могу видеть, что творится в вашем черепе, Квел? Вы первый в очереди, а мы трое лежим в ряд, широко раздвинув ноги. Вы заныриваете резвее, чем кобель под покосившийся плетень. Рекканто следующий, потом Гланно, Джула и Амба, и Маппо, и Грантл и, наверное, даже чертов неупокоенный…
— Погоди-ка, — вмешался Трелль.
— Даже не пытайся, — фыркнула Чудная Наперстянка.
Они шли назад в таверну — Наперстянка впереди, мужчины стараются не отстать. Ее малый рост не имел значения, как и то, что на два ее шага приходился один мужской.
— А потом, — продолжала она, — может, и Джагут выпрыгнет и встанет в очередь, и к рассвету мы понесем жутких монстров, полуТреллей, полуДжагутов, полуобмоченных колдунов, полу…
— Близнецов? — подсказал Квел.
Она метнула в его сторону злобный взгляд. — О, как смешно.
— По любому, — добавил Квел, — уверен, оно так не работает, а работает совсем не так…
— Откуда вам знать? Нет, я, Полуша и Финт улепетываем отсюда сразу, как соберем вещи — а вы нас нагоните по дороге. Треклятая деревня пусть идет к Худу с Бедаском Поллом Коруссом Агапе во главе. Они поганые грабители, и если кто и заслужил проклятие, так это они.
— Не могу не согласиться, — вставил Маппо.
— Не лезь мне под юбку, Трелль.
— Что? Я не…
Квел фыркнул: — Ты не носишь юбку, Чудная. А если бы носила, было бы проще…
Она вихрем развернулась: — Чего это проще, Квел?
Он резко остановился и отвернулся. — Извини. Неужели я думаю вслух?
— Вы думаете, что проклятие на городке — это плохо. Еще вы думаете подождать и поглядеть, что получится.
— Ладно, я все понял, Чудная. Расслабься. Вы втроем уходите, так? Мы починим карету и поедем за вами. Все как ты сказала.
Она снова повернулась и двинулась к таверне.
Грантл увидел, что трое ушедших спешно возвращаются к таверне. Он крикнул, привлекая их внимание, и поспешил навстречу.
— Мастер Квел, ваш возчик похож на груду ломаных костей, но еще дышит.
— Ну, нам точно пора натянуть треклятые постромки, — прорычал Квел. — Я займусь целением, а на это требуется время. Просто великолепно! Чинить карету некогда! Почему никто мне не помогает? Ты, ведьма — иди и исцели Гланно…
— Не смогу! О, я умею накладывать лубки и прижигать раны, но ему вроде бы требуется гораздо большее — правильно, Весельчак?
Татуированный воин пожал плечами: — Наверно.
— Даже не пробуй, — буркнула она и ушла в таверну.
Грантл уставился ей вслед. — Это о чем? Что она имеет в виду?
— Лезть под юбку, — объяснил Квел.
— Но у нее нет…
— Не в том дело, — вздохнул маг. — Ты думаешь как мужчина. Вот твоя ошибка. Наша общая ошибка. Вот почему мы тут стоим как дураки. Если бы мы подошли и сказали: «Эй, Чудная, мы даже думать не думаем», знаешь, что она ответила бы? «И что со мной не так? Я уродина или что?» И тогда мы опять встанем дураками…
Грантл озадаченно поглядел на Маппо. Тот кивнул с загадочным видом.
Квел оправил влажную одежду. — Тогда веди меня к нему, Грантл.
В дальнем конце загона находились конюшни; за ними — погрузочная платформа из потемневших от дождей досок. Дальше начиналась стена большого и прочного склада. Джула и Амба помогли Гланно сесть, а Картограф, срезанный с колеса, ходил кругами, почесываясь и стирая навоз в лица, шеи и гнилой одежды.
Гланно успел дойти до одиннадцатой любви всей своей жизни, женщины по имени Хербу Наст. — … она носила на шее лису — не мех, понимаете, а целое животное — в наморднике, когти обернуты шелковыми веревочками… но сильнее всего я запомнил глаза. Паника, понимание, что ты оказалась в самом страшном из кошмаров. Не то чтобы она была красива, скорее на козу похожа — знаете, эти длинные кудрявые волосы на подбородке — но я же говорил, я люблю эксперментизировать женщин? Говорил. Точно наверняка говорил. Мне нравилось видеть в их глазах десятилетия и десятилетия скучной жизни, а потом прихожу я, прямо как свежий весенний дождик к засохшей маргаритке. Ой, о которой я? Лиса, коза, паника, встряска…. точно, Хербу Наст…
Тут он замолчал так резко, что ни Джула, ни Амба не заметили внезапной, зловещей тишины и продолжили переглядываться и пересмеиваться, как делали в течение всего монолога Гланно. Тем временем фигура, возникшая на краю платформы — ее прибытие и заморозило язык во рту Гланно Тряпа — прямиком двинулась к ним. Лошади загрохотали подковами, сгрудились в самом дальнем углу загона.