— Ну, с этим спорить не стану, — сказала Сциллара. — Рано или поздно нас возьмет Худ. Только это в жизни несомненно.
— Какие вы веселые сегодня, — буркнула Дымка. — Смотрите, пришли.
Они оказались у Тюремных Бараков, подобающе мрачных и зловещих на вид.
Дымка увидела пристрой у входа в основное здание с зарешеченными окнами и направилась туда. За ней и остальные.
Стражник, расслабленно стоявший у двери, заметил их и сказал: — Выложите оружие на стол. Вы пришли кого-то навестить?
— Нет, — фыркнул Дергунчик, — мы пришли освободить! — И загоготал.
Никто не счел шутку смешной, особенно когда стража нашла жулек и поняла, что это такое. Дергунчик начал опрометчиво грубить, хотя их уже окружили шестеро суровых констеблей. Дело шло к потасовке и аресту.
Высказав и сделав все, что хотел, Дергунчик обнаружил себя в каталажке вместе с тремя пьяницами. Только один был в сознании, выводя печальным голосом широко известную балладу Рыбака. Четвертый арестант оказался полным безумцем, считающим, что все вокруг носят маски, скрывая что-то демоническое, ужасное, кровожадное. Его схватили за попытку сорвать лицо с торговца. Он задумчиво оглядел Дергунчика и решил, что рыжеусый иностранец слишком крут, чтобы на него напасть, по крайней мере, пока не уснет.
Его приговорили к трем дням ареста при условии примерного поведения. Любое буйство — и ему придется задержаться.
В результате Дымке и Сцилларе не сразу удалось получить доступ к Баратолу Мекхару. Они встретились в клетке; по сторонам единственной двери стояли двое стражей с обнаженными тесаками.
Заметив это, Сциллара сказала: — Успел завести тут друзей?
Кузнец выглядел сконфуженным. — Я не намеревался мешать аресту. Увы, мой ученик решил иначе. — Тут лицо исказила тревога. Баратол спросил: — Есть какие вести? Его поймали? Ему плохо?
Сциллара пожала плечами: — Ничего такого не слышно, Баратол.
— Я тут всем твержу: он большой ребенок. Вся ответственность на мне. Но он разошелся, разбил кое-кому нос, сломал пару костей, так что они порядком разозлились.
Дымка прокашлялась. Что-то текло от Сциллары к Баратолу и обратно, и это что-то тревожило ее. — Баратол, мы сможем заплатить штраф Гильдии, но твои драки — дело более серьезное.
Он уныло кивнул: — Исправительные работы. Полгода или вроде того. — Но тут губы разошлись в ухмылке: — Догадайтесь, на кого я буду работать?
— На кого?
— Железодельни Элдры. За шесть месяцев я заработаю билет в Гильдию, это вполне законно. Какая — то реабилитационная программа.
Гортанный смех Сциллары заставил обоих стражников подтянуться. — Ну, полагаю, это единственный путь.
Он кивнул: — Похоже, я начал неправильно.
— Не уверена. Гильдия счастлива? То есть ты же все-таки их обошел?
— У них нет выбора. Законы должна исполнять любая гильдия города, кроме разве что Гильдии Ассасинов. Понятное дело, для большинства такие работы означают какой-то уровень ученичества, но ограничений нет. Сдай экзамен — и всё.
Сциллара чуть не лопалась от смеха. Даже Баратол едва сдерживался.
Дымка сказала со вздохом: — Я улажу дело со штрафом. Считай это займом.
— Рад принять, Дымка. Спасибо тебе.
— Помяни Калама, — бросила она, уходя. Не нее стражники даже не посмотрели. Что же, не привыкать.
Бхок’арал открыл дверь. Алхимик Барук смотрел на него сверху вниз, пока не понял: это самый обычный бхок’арал, не демон, не Солтейкен. Просто бхок’арал, сморщивший сухое личико в презрительной ухмылке, настороживший острые уши. Когда животное попыталось закрыть дверь, Барук поставил ногу и помешал ему.
Внезапная ярость, негодование. Шипя, плюясь и корча рожи, бхок’арал показал Баруку кулачок и убежал по коридору.
Верховный Алхимик закрыл за собой дверь и тоже двинулся по коридору. Он слышал других бхок’аралов — какофонию звериных голосов, в ответ на вопли первого поднявших тревогу на весь храм. На пересечении с другим коридором гость столкнулся со старой дальхонезкой, разрывавшей на прутья метлу. Поглядев на Барука, она бросила что-то на родном языке и сложила пальцы левой руки в причудливую фигуру.
Верховный Алхимик скривил губы: — Отзови проклятие, Ведьма. Сейчас же.
— Когда за тобой придут пауки, не будешь таким смелым.
— Сейчас же, — повторил он. — Я теряю терпение.
— Ба! Да ты не стоишь усилий! — Она тут же распалась на кучу пауков, разбежавшихся во все стороны.