— Нет уж, хватит. Примите ответственность за детей, Стонни. Я навещу родителей, а потом пойду искать Муриллио. Примите ответственность. Вы задолжали Мирле и Бедеку — они растили сына за вас. Годами.
Ему показалось, что она сейчас его ударит. В глазах женщины кипела ярость. Беллам отступил. — Хныка сидит на солнышке, может, уже уснула. Она только и делает что спит. О, и они голодные.
И он ушел.
Словам юноши — нет, еще мальчишки — удалось сделать то, на что неспособны были слова Грантла. Грубые, честные слова проломили защиту. Стонни стояла с Мяу на руках, и душа ее выгорала. А потом пустота начала заполняться. Чем-то. — О, — шепнула она. — Харлло!
Шарден Лим встретил Чаллису, когда она вернулась домой. Он встал с резной кровати, но не подошел, а лишь поглядел. Лицо его было странным.
— Как, — сказала она, — неожиданно.
— Не сомневаюсь. Извини за вторжение в … деловые хлопоты.
За извинениями не слышалось искреннего сожаления. Она ощутила, как напряглись нервы. — Что вам угодно, Советник?
— Разве мы не отбросили титулы, Чаллиса?
— Это зависит…
— Может, ты и права. Но после того, что мы делали здесь, нет нужды в формальностях.
Не позвать ли охранников? И что они сделают? «Посмеются».
Шарден Лим подошел ближе. — Налей себе вина. Налей побольше вина, если хочешь. Должен сказать, я недоволен тем, как легко ты дала мне отставку. Кажется, нашла себе любовника по вкусу? Аппетиты растут? Потеряла контроль? Думаю, да, потеряла контроль.
— Ты взломал дверь, — сказала она, — и теперь жалуешься, что я вышла из комнаты?
Бескровные губы сложились в улыбку. — Как-то так. Я не готов тебя отпустить.
— А у меня уже нет права голоса?
Брови его поднялись: — Милая Чаллиса. Ты отказалась от такого права уже давно. Ты позволила мужу пользоваться тобой — не в нормальном смысле, но все-таки пользоваться. Потом позволила мне, и какому-то низкорожденному вору, и боги знают скольким другим. Не протестуй. Это звучит нелепо даже в твоих ушах, я уверен.
— Но это моя жизнь. — Слова ее казались хрупкими, тонкими, они не могли заслонить собой грязную, неприятную истину.
Мужчина не потрудился ответить. Выразительно поглядел на диван.
— Тебе меня не увлечь. Все будет грубо и пошло, как самое обычное изнасилование.
Он казался разочарованным. — Опять неправа, Чаллиса. Ты сама подойдешь к дивану. Сама ляжешь и раздвинешь ноги. Это будет легко, у тебя уже большая практика. Боюсь, низкорожденному придется поделиться. Надеюсь, скоро ты сама не различишь, кто именно тебя пользует.
Да как он смеет требовать такого?! Она не понимала… но вот он понимает. Да, Шарден Лим понимает все слишком хорошо.
Она пошла к дивану.
У нее еще зудит и болит после утреннего секса. Скоро боль станет сильнее, острее. Боль и наслаждение, да, слитые воедино, как любовники. Она сможет ощутить их снова, снова и снова.
И хорошо. Наконец-то она… очнулась.
«Крокус, не думай о моем муже. Нет смысла. Я скажу тебе в следующий раз. Обещаю.
Обещаю».
Шарден Лим попользовался ей, но, в конце концов, именно он ничего не понимает. Когда она поблагодарила его, мужчина смешался, поспешно оделся и сбежал. Она же продолжала лежать на диване, наслаждаясь его смущением, наслаждаясь миром в душе. Все встало на свои места.
Она подумала о шаре с плененной луной, о даре потерянной юности. И улыбнулась.
В городе, расположенном почти в тропиках, мертвецов обряжают быстро. Полубезумный от горя Коль приехал в экипаже. Миза, сидевшая с телом, вышла из комнаты, и Коль послал слугу открыть фамильный склеп.
Следовало спешить. Горе перешло в ярость, когда Коль узнал имя ответственного за гибель Муриллио.
— Первой крови Видикасу всегда не хватало. Он любит убивать — при других обстоятельствах он уже прошел бы к Высокой Виселице. Проклятие старомодным законам о дуэлях. Пришло время их запретить — я обращусь к Совету…
— Такое не пройдет, — покачал головой Крюпп. — Коль это знает, как знает и Крюпп.
Коль стоял как человек, загнанный в угол, попавшийся в капкан. — Где Раллик? — проскрежетал он.
Крюпп со вздохом налил вина в третий бокал и подал Колю. — Он придет скоро, уверен Крюпп. Таков уж этот день, и не будем торопить его уход, ибо ночь не принесет нам сна. Крюпп заранее страшится неминуемого одиночества. Ах, вот и Раллик.
Ирильта подковыляла к ассасину и почти упала ему в руки. Удивленное лицо вскоре потемнело, ведь женщина спешила пересказать новости — слова были слышны плохо, ибо она уткнулась ему в плечо — но все же он понял всё.