Мужчина слегка склонил голову. — К чему всё это, Горлас Видикас?
Горлас вздохнул, оглянулся на мастера — тот стоял и внимательно слушал — «да, что-то нужно будет с ним сделать» — и снова посмотрел на противника. — Раз уж ты такой трус, что не называешь имя, придется мне срезать с тебя лицо и принести ей, в доказательство. Поглядите-ка! Ты даже меч не взял! Мастер, рапира Муриллио еще у нас? Забыл спросить: ты ее отослал с телом?
— Не помню, господин. Пойти поискать?
— Да, найди какой-нибудь меч. Любой сойдет. Вряд ли этот вообще знает, как им орудовать. И поспеши, иначе мы потеряем свет и толпа внизу устанет ждать. — Он улыбнулся мужчине: — Они стали кровожадными. Моя вина…
— Да, насчет Муриллио…
— Ах, вот зачем ты пришел? Дуэль была честная. Он просто не совладал с моим мастерством.
— Где мальчик?
— Что, ты за ним? Трудно поверить. Кто этот мальчик — потерянный принц или еще круче? Но это уже неважно.
— Неважно?
— Да. Боюсь, он умер.
— Понимаю.
— Все еще интересно? Увы, это уже не важно. Ты все равно останешься. Подозреваю, ты уже готов сбежать, но, уверяю, я порублю тебя, не успеешь вскочить на коня. Отличный конь. Рад буду забрать в свои конюшни. Скажи, ты дерешься на дуэли еще лучше Муриллио? Должен. Иначе ничего не выйдет.
Мастер успел пройти половину лестницы, он выкрикнул приказ на ходу и вверх уже спешил какой-то парень, принесший меч — не рапиру Муриллио, но найденный в одной из шахт. Тонкий, заостренный на конце и малость погнутый. Железо, как-никак, хотя лезвие покрыто толстой патиной, а края зазубрены. Рукоять — как увидел Горлас, когда пыхтящий мастер вернулся и передал оружие — даже не обернута.
— Извини за плохой захват, — сказал он. — Но ты сам должен был приготовиться.
— Каково это, — спросил молодой человек, — убивать старика?
— Честная дуэль…
— Вы согласились биться до смерти? Сомневаюсь, Видикас.
— Мне не нравится, когда так небрежно произносят фамильное имя — особенно такой трус, как ты, не назвавший себя.
— Ну, жена зовет тебя Бесполезным. Если предпочитаешь…
Горлас швырнул меч к ногам молодого человека; он лязгнул, подняв золотистую пыль. — К оружию, — прохрипел он. — До смерти.
Мужчина не стал поднимать меч. Он стоял как и раньше, лишь немного пошевелил головой.
— Ты поистине трус, — сказал, вытягивая рапиру, Горлас. — Трусы не заслуживают благородного обращения, так что отбросим условности…
— Я ждал, когда ты сам скажешь.
Мастер, вставший неподалеку от них, ощущал боль в груди. Он задыхался и облизывал пересохшие губы. Пожилой человек всего на миг опустил глаза… и сцена перед ним совершенно изменилась.
Горлас Видикас тяжело упал лицом вниз. Рапира вывалилась из руки и застряла в придорожной траве. Взлетела и медленно осела пыль.
Незнакомец (разве он пошевелился? мастер не был уверен) поглядел на него и сказал: — Вы слышали, как он отверг правила дуэли, не так ли?
Мастер кивнул.
— И, если хорошенько вспомнить, уважаемый господин — слышали ли вы, чтобы я бросал формальный вызов?
— Ну, я как раз был на полпути вниз…
— Но, уверен я, не за пределами слышимости.
— О, да. Или вы шептали.
— Подумайте еще. Горлас бахвалился без перерыва — я не смог бы даже словечка вставить.
— Тоже верно.
— Мы пришли к соглашению?
— Не могу ничего решить, — заявил мастер. — Я ж работал на этого человека.
— Ну, он теперь вряд ли потребует у вас отчета.
— Гм. Подозреваю, что так.
Пришелец пожал плечами: — Так делайте что сочтете нужным. — Тут он поглядел в яму. — Кажется, они готовы отпраздновать событие.
— Еще не решили.
— Не решили?
— Не уверены, что придущий на смену Видикасу, будет лучше. Вот так.
— Вероятно, они успели понять, что все хозяева одинаковы.
Мастер кивнул: — Не думаю, что вы из благородных.
— Да уж нет.
— Да, вы ближе к тем, что внизу. Или ко мне.
— Полагаю. — Мужчина подошел к трупу Горласа Видикаса, наклонился и перевернул на спину. Мастер увидел в груди рукояти двух глубоко вонзившихся ножей.
И решил облизнуть губы еще раз. Пыль почему-то показалась слаще. — Понимайте что-нибудь в законах насчет наследования, а?
— Простите?
— Вроде того, если я плачу ему долг…
— Без понятия. Хотя думаю… если вы просто затаитесь и будете поджидать, не придет ли кто-то за долгами, это никто не сможет назвать незаконным. Не так ли?