- Твоя Айла мнит себя выше других? - негодовал инбаши.
Фаэнчим, как и любой другой нуриец дорожил своим именем. Опозоришься сам - пострадает и весь род. И если его женщина бросила на него тень, она будет наказана. Но прежде стоит убедиться, что это так.
- Обвиняя в чем-то мою наложницу, ты обвиняешь меня. Так чем же провинилась моя женщина?
- Она отказала в помощи мирянке, поставив тем самым ее жизнь под угрозу, - бросил обвинение Унгур. - Разве мы не должны заботится обо всех женщинах, пока их мужчины в походах?
- Ты выше меня по званию, инбаши, но это не дает тебе право возводить напраслину на меня на одних догадках. Мне ничего не известно об этом случае, - гнул свое Фаэнчим.
- Позови сюда свою женщину, Фаэнчим, пусть скажет правду, - потребовал инбаши.
Фаэнчим громко закричал:
- Айла! Айла!!
Айла явилась на зов мгновенно, словно стояла где-то неподалеку в ожидании, что ее обязательно позовут и, боясь посмотреть на своего мужчину, низко склонила голову.
- Отвечай, подходила к тебе мирянка? - прогремел Фаэнчим.
Наложница подняла голову и испуганно замотала головой. Нуриец тыльной стороной ладони отвесил звонкую пощечину.
- Не смей мне лгать!
Прикрываясь руками, Айла упала на колени. В руке Фаэнчим угрожающе сжимал плеть. Не в силах больше наблюдать, Млада вцепилась в руку Унгура, повиснув на нем.
- Останови его, пожалуйста, она не виновата.
Все присутствующие с интересом переключились с нурийки на мирянку. Унгур опешил. Неужели он ошибся?
- Это была не Айла?
- Она просто не поняла меня, я же не говорю на вашем языке. Это всего лишь недоразумение, - затараторила Млада.
Инбаши со злостью стряхнул с себя девушку, да так, что та, не устояв, приземлились почти всем телом на землю. Лицо его покраснело, а челюсть заходила из стороны в сторону.
- В таком случае учи язык усерднее, - словно выплюнул он в лицо Младе.
Перед Фаэнчимом же, сдерживаясь и с небольшим поклоном головы, извинился:
- Фаэнчим, я приношу свои извинения тебе и твоей женщине. Но если мы перестанем помогать друг другу, что станет с нашим народом? Нет единства - нет силы, нет народа.
Высказавшись, Унгур развернулся и быстрым размашистым шагом покинул место раздора. На Младу даже не взглянул. Мирянка, все еще сидящая на земле, смотрела, как он уходит. С одной стороны, ей было очень обидно, что он бросил ее тут и даже не помог подняться, а ведь она по-прежнему слаба. Но с другой стороны, понимала, почему он так поступил. Просто не мог проявить слабость перед другими нурами, которые к тому же являются его подчиненными. А уж тем паче в отношении наложниц. О нет, нуры не такой народ, что бы кланяться в ноги женщине и боготворить ее. Как же ей хотелось домой, в свою деревню.
Сдержав наворачивающиеся слезы, Млада кое-как поднялась и не глядя на окружавших ее людей, побрела обратно в шатер. Где ожидал злой как волк, нуриец, не меньше. Зайдя внутрь девушка прижалась к стене и, опустив голову, стала ждать своей участи. А Унгур стоял, сцепив руки за спиной, и не повернулся к ней, даже когда услышал, как она вошла..
- Ты снова выставила меня на посмешище, - голос его был обманчиво спокоен, но холод сквозил в каждом слове.
- Я не желала этого, - почти прошептала пленница, ежась, словно в шатре действительно было холодно.
Унгур повернулся.
- Айла прекрасно тебя поняла, зачем ты ее защищала?
- Чтобы она не сделала, это не заслуживает того, чтобы ее избили.
- Значит, просто пожалела? Ей-то совсем не было тебя жаль... А ты не боишься оказаться на ее месте?
Глаза Млады мгновенно расширились, а между бровями образовалась складка.
- Ты же не ударишь меня?
Унгур усмехнулся, пробежал взглядом по телу мирянки и шутливо заметил:
- Для этого тебя надо откормить, ты сейчас и плевка не выдержишь.
Девушка улыбнулась и смело шагнула ближе.