Млада всхлипнула и второпях скинула с себя одежду, оставшись в одной тоненькой сорочке.
- Выйдешь из шатра, прибью, - пригрозил мужчина, сгреб вещи и вышел.
- Как же я выйду без одежды? – оставшись одна, недоумевая, прошептала девушка.
Мирянка без сил опустилась на шкуры и зарыдала. Всего за полчаса она испытала страх, унижение и обиду. А ведь день начинался так радостно. Вся накопившаяся в ней боль перетекала солеными слезами в подушку. Наревевшись, Млада уснула. Ночь незаметно опустилась на лагерь. Небо усеялось мириадами звезд, а круглая желтоватая луна висела так низко, что светила ярче любого уличного факела. Унгур тихо вошел в шатер и убедившись, что мирянка спит, разделся и лег. Ночь выдалась холодная, и тоненького покрывала уже было недостаточно. Но воину, с закаленным телом и привыкшему к походной жизни на это было плевать. Воину, но не мирянке. В тишине нуриец уловил дрожание девушки и характерное постукивание зубами. Вспомнив, что Млада осталась в одной тонкой сорочке и видимо сильно замерзла, Унгур переполз к ней и забрался под покрывало.
- Не дрожи, сейчас отогреешься, - прошептал он, обнимая мирянку со спины.
Пытаясь согреться Млада лежала свернувшись калачиком. А почувствовав тепло сама сильнее прижалась к Унгуру. И тоже прошептала:
- Это не я.
- Я знаю, - еле слышно согласился нуриец.
Млада развернулась лицом к варвару.
- Тогда почему же ты злишься на меня?
- Я злюсь не на тебя, а на себя, - покаялся он - Что же я за мужчина, если не могу уберечь от беды свою женщину.
Так приятно было услышать из уст варвара слова поддержки и заботы, а не брань, что Млада с радостью приняла их, как извинения. Согреваясь телом, она согревалась и душой. Обида отступала, рождая чувства умиротворения и благодарности. Даже близкое присутствие мужчины не пугало. Сегодня он раскрылся для нее с другой стороны.
- Он правда мог отрубить мне руку? - спросила мирянка жалобно.
- Правда, - честно ответил нуриец.
- Мне было страшно.
- Мне тоже, - признался воин в первую очередь самому себе.
Хоть в темноте и не было видно, Унгур знал, что Млада смотрит на него сейчас своими широко распахнутыми голубыми глазами. Он отыскал ее губы и стал покрывать их нежными короткими поцелуями. Девушка стыдливо приложила руку к плечу мужчины, чтобы оттолкнуть. Но то ли мирянке вовсе не хотелось прогонять нурийца, то ли сопротивление было слабым, Унгур не стал останавливаться. Лишь прошептал между поцелуями:
- Мирянская ведьма.
- Нурийский варвар, - выдохнула Млада, отвечая на поцелуи.
Ласки постепенно становились откровеннее, а поцелуи дольше и глубже. Сквозь тонкую ткань сорочки девушка чувствовала горячие мужские руки.
- Ведьма, - шептал, теряя голову, нуриец.
- Варвар, - вторила мирянка, впервые отдаваясь страсти. Впервые прикасаясь к обнаженному мужчине. Ей больше не было страшно. Полностью подчиняясь чувствам, Млада даже не заметила, когда с ее тела исчезла сорочка. Последняя преграда. Задыхаясь от непрерывных поцелуев, девушка отклонилась, чтобы судорожно втянуть в легкие воздух.
- Моя ведьма, - хрипел Унгур.
- Мой варвар, - стонала Млада.
Утро было тихим и прохладным. После жаркой ночи Млада проснулась, ощущая холод, и поняла, что снова осталась одна. Вместо мужчины рядом на подушке лежал цветок.
- Как же рано он встал, чтобы принести цветок, - улыбнулась Млада, и приподнявшись на локте, вздохнула, - а одежду не оставил... варвар.
Глава 10. Да, против такой родни не стоит бодаться
К концу осени стал падать первый снег. Редкие снежинки таяли, не долетая до земли. На пороге зима, а значит, пришло время нурам возвращаться домой, в свои города, к своим семьям. Последний поход за данью - и войско надолго свернет свой шатровый лагерь, отправившись в родные земли.
Млада зашла в шатер и подула на озябшие пальцы. Ветер растрепал ее собранные в косу волосы, а от студеного воздуха раскраснелся нос. И все равно Унгур залюбовался ей, но виду не показал и проворчал:
- Что так долго, я же опоздаю?
Мирянка от негодования уперла руки в бока и наябедничала: