- Я не боюсь Унгура, пусть сердится, - расхорохорилась мирянка.
- А я боюсь Фаэнчима.
- Он бьет тебя? Груб с тобой? - Млада не раз видела Фаэнчима в плохом настроении и знала, что он куда более жесток чем Унгур.
- Не-е-ет, - вздохнула нурийка, - но ударить может. Я стараюсь его не злить.
Девушка с состраданием посмотрела на подругу.
- Грубые мужчины и у нас водятся.
- Я уже пять лет с Фаэнчимом, научилась узнавать его настроение, - улыбнулась Айла. Ей не хотелось видеть жалость в глазах мирянки..
Млада снова отпила из чаши. В задумчивости она уставилась на шкуру под ногами. Ее мыслями завладела другая нурийка.
- Айла, никак в толк не возьму. Если Эйсу - наложница Исугэна, то почему она любимица хана?
Айла наклонилась к мирянке и почти шепотом растолковала:
- Мать Эйсу - троюродная сестра жены хана.
Млада чуть чаем не поперхнулась:
- Да, против такой родни не стоит бодаться.
Айла сочувственно покивала и подлила еще травяного напитка себе и мирянке.
Глава 11. Поведай, что тебя так тяготит
Последняя неделя осени была не просто холодной. Уже чувствовался легкий морозец, а по утрам роса превращалась в капельки льда. Млада лежала на груди Унгура и пальчиком выводила узоры на его плече. Мужчина прикрыл глаза, но не спал. В последние дни он был особенно молчалив. Мирянка понимала, что в душе его кошки скребут, но выспрашивать не решалась. Нет, не рассердить нурийца она остерегалась, а услышать то, что и на ее груди камнем ляжет. Но сколько еще ждать? Хуже всего не знать, что готовит тебе завтрашний день. Млада подняла голову и присмотрелась к смурному лицу Угура.
- Ты снова где-то далеко. В своих мыслях.
Мужчина открыл глаза.
- Ты со мной даже в моих мыслях.
- Расскажи мне о своем народе, о вашей столице.
- Аль-Джадин красивый, как и все наши города - Иль-Карум, Иль-Бату...
Девушке пришлось приподняться на руке, чтобы разговор был глаза в глаза.
- Нет, Унгур, поведай то, чего я не знаю. То, что тебя так тяготит.
Нуриец рывком поднялся и сел, отвернувшись от Млады. Прикрыв лицо ладонями, он потер глаза и тяжело вздохнул. Дабы подбодрить мужчину, мирянка привалилась плечом к его спине, прислонив и голову. На одном дыхании Унгур произнес то, о чем так долго молчал:
- Город Аль-Джадин считается чистым, священным городом. Жить там могут только нуры.
- А смешанных браков у вас совсем не бывает? - Млада почувствовала нарастающую тревогу.
- Бывают, но редко. Но девушка не нурийка может стать только второй женой, и только после того как в браке родится хотя бы один наследник.
- И много жен у вас бывает?
- В основном одна, но бывает и две. У хана только одна жена, остальные наложницы.
- А детей от вторых жен вы признаете?
- Конечно, имя рода им дается, но они никогда не станут наследниками с привилегиями.
- А тебя дома ждет жена? - слова Младе дались с трудом.
- Я не женат, потому и не могу тебя взять с собой ни как жену, ни как наложницу. А вернуться я должен, так как являюсь старшим сыном и наследником рода.
Девушка прикрыла глаза, а в груди зажгло, словно углей подбросили: “Вот что имела в виду Айла. Вот почему ему придётся расстаться. Но что же будет с ней, наложницей-мирянкой без прав и свободы?”
- А что происходит с наложницами - не нурийками, когда вы возвращаетесь домой?
- Отдаем их хану. Он решает, что с ними делать.
Млада напряглась и отстранилась от мужчины:
- И что он обычно решает?
Унгур ответил не сразу:
- Либо убивает, либо забирает с собой как наложниц. Только ему разрешено привозить в Аль-Джадин девушек других народов, - он не хотел пугать, но таить правду не было смысла.
- А меня ты тоже отдашь хану? - мирянка даже дышать перестала, ожидая приговора.
Унгур резко развернулся к Младе.
- Нет! Ты вернешься в деревню, к отцу.
Вместо ответа наложница опустила низко голову.
- Что не так? Разве ты не хочешь домой? - не уразумел Унгур. Он то решил Млада только обрадуется.