Унгур отступил от Млады, потоптался на месте и воздел руки к небу:
- Вот же глупая женщина! Собирайся!
- Куда? - не поняла мирянка, захлопав длинными ресницами.
Взирал нуриец на девушку равно как на малое неразумное дитя.
- В деревню твою поедем, к отцу на поклон. Авось не прогонит, замужнюю. Негоже это, детей в поле растить.
Млада испуганно замотала головой и руки прижала к груди.
- Нельзя тебе в деревню. Ты враг для них.
- Не тревожься, моя маленькая ведьма. Тебя я в обиду не дам, да и сам не пропаду, - мужчина тепло посмотрел на девушку и протянул руку.
Разревевшись, Млада бросилась Унгуру на шею, а тот бережно ее обнял. Как самое хрупкое и ценное сокровище в его жизни.
Эпилог
Когда нуриец и мирянка верхом въехали в деревню, уже стоял полдень. Селяне, попадавшиеся на пути, провожали их взглядами. Кто удивленными, кто с ненавистью. Подъехав к дому старосты, Унгур остановил коня, спешился и помог Младе спуститься. С замиранием сердца мирянка осматривала родные до боли места. Дом, где всегда ждала ее мама, двор, где они с братьями играли, будучи детьми. Брат! Драгомир! Во двор вышел юноша, ненамного старше Млады и, открыв рот, уставился на сестру. Он думал, что уже никогда ее больше не увидит. Девушка, взвизгнув от радости, бросилась брату на шею. Драгомир обнял, а затем, отстранив за плечи, все всматривался ей в лицо, не веря своим глазам.
- Млада, неужели это ты! - мотая головой, воскликнул юноша. А насмотревшись на сестру, бросил враждебный взгляд на нурийца. - А этот, зачем явился?
- Он со мной, - заступилась девушка.
Унгур смотрел на встречу сестры и брата и терпеливо ждал. Ждал, но не расслаблялся ни на секунду. И когда со спины на него налетел старший брат мирянки, был готов. Ловко увернувшись и сделав подсечку, нуриец уложил парня на лопатки и нанес резкий удар кулаком ему в грудь. Добромир издал короткий болезненный стон и закашлялся при попытке вдохнуть, а Унгур снова занес руку для удара.
- Унгур не надо, ты убьешь его! - завизжала Млада.
Бросившись на помощь брату, Драгомир запрыгнул на спину нурийцу. Унгур, не удержавшись, завалился на бок. Двое мужчин, сцепившись друг с другом, стали кататься по земле. Помогая подняться старшему брату, Млада беспомощно звала дорогих сердцу людей по имени, упрашивая остановиться.
- Унгур! Драгомир! Хватит!
Шум привлек не только любопытных соседей, облепивших забор, но и родители Млады резво выбежали из хаты. Божена, хлопотавшая в тот момент у печи, выскочила как есть в переднике и сжимая пальцами деревянную миску. А как дочь увидала, так, заохав, и прижала руки к груди вместе с миской. Михал тоже крякнул от неожиданности. Однако порядок в селе - его забота, и потому гаркнул на смутьянов:
- А ну прекратить! Немедля!
Не смея ослушаться старших, Унгур и Драгомир, прекратив свару, подскочили, отряхивая запыленные одежды. Нуриец, следуя своим традициям, слегка склонив голову, опустился на одно колено перед старостой. Желая в то же время нанести врагу удар по шее, мирянин размахнулся. Но впустую проведя рукой по воздуху, потерял равновесие и смешно крутанулся на месте. Унгур, бросив косой взгляд в сторону парня, усмехнулся про себя.
- Драгомир!- строго взирая на сына, одернул Михал.
Пристыженный Драгомир оставил попытки шибануть неприятеля. Старший брат, уже отдышавшись от тяжелого удара в грудь, поманил к себе младшего, пока тот еще больше глупостей не натворил.
- А теперь потрудитесь растолковать, что тут происходит, - потребовал староста.
Пришел черед Млады объясняться. От ее речей зависит будущее троих людей. Не долго думая, она подошла к Унгуру, опустилась рядом на колени и, взяв его за руку, обратилась к родителю, потупив взор:
- Благослови нас отец. И дозволь остаться в деревне.
Михал точно истукан замер. А когда смысл слов осознал, то подошел к дочери и чужеземцу, поднял руку над головой нурийца и сжал кулак.
- С ним? - в голосе старосты было столько боли, злости и отчаяния, что плесни еще хоть каплю, и сердце отцовское разорвется.
От напряжения рука мелко задрожала. Сейчас он с бОльшим удовольствием проломил бы голову ненавистному варвару. Видя, как колеблется отец, Млада подняла на него глаза, полные мольбы.