“Неужели это мое будущее?” - ужаснулась девушка и робко спросила. - Что со мной будет?
Кучугур величественно поднял руку соединив вместе пальцы:
- Ты наложница самого хана, это честь!
- Может, для ваших женщин это и честь, а для меня - грех! - со страхом возразила пленница. - Если меня тронут, я на себя руки наложу!
Гучугур громко рассмеялся и, замахнувшись на мирянку, цыкнул:
- Молчи девка, это хану решать. Твоя жизнь отныне принадлежит ему.
Обида и отчаяние так сдавили грудь девушки что сдержать слезы было невозможно.
***
Шатер Великого Хана Намчина отличался от других прежде всего размерами и убранством. Помимо множества шкур, большого количества мягких шелковых подушек, пушистого ковра и сундуков с золотом и драгоценностями, в шатре был большой письменный стол со стулом, стол поменьше и огромный топчан, больше похожий на трон. На нем хан Намчин и принимал отчет о походе у байбаши Хунана и менее статусных инбаши и тыинбаши.
- Доброго дня и долгих лет правления, хан Намчин, - низко склонился Хунан, - подати с поселений "Вереск", "Белозерье" и "Багряница" доставлены.
Хан неспешно и молча кивнул. Видя нерешительность воина, Намчин махнул рукой, отпуская его. И даже после этого Хунан не спешил уходить.
- Ты что-то ещё хочешь сказать?
- Да, хан. В одном из селений проявили недовольство. Не хотели дань платить. Чтобы преподать урок, мы забрали дочь старосты деревни.
- Чтобы преподать урок, отошли ее голову обратно отцу, - в голосе хана слышалось раздражение.
- Мудрый совет, - склонился Хунан. - Великий хан не желает увидеть девушку прежде?
- Нет, - остался непреклонен Намчин и повторно махнул рукой.
Нежелание хана смотреть на мирянку было обусловлено его нелюбовью к этой нации. Разумнее было исполнить волю главного нурийца и как можно быстрее. Пока Хуанан торопился к выходу, обдумывая, кого пошлет в деревню с подарком, инбаши, увезший девушку, тоже обратиться к хану с прошением.
- Хан Намчин, да будут благословенны твои годы.
- Слушаю тебя, инбаши.
- Великий хан, ты разрешил выбрать мне любую награду за преданную службу. Я выбрал. Конь у меня превосходный и золота достаточно. Отдай мне мирянскую пленницу.
- Зачем она тебе? - при всей своей благосклонности к воину, недовольство относительно просьбы Намчин не скрывал.
- Наложницей своей сделаю, - нуриец был настроен решительно.
- Я велел отослать ее голову в деревню, - разозлился хан. Оспаривать указ правителя мог только полный глупец или отчаянный смельчак.
- Вот после и отошлю, - выпалил инбаши и внутренне сжался. Решение хана могло лишить его не только военной карьеры, в которую он вкладывал все свои силы, но и самого главного - жизни.
- Бери, - неожиданно разрешил Намчин.
Инбаши поклонился и спешно покинул шатер хана, пока тот не передумал. Нуриец никак не мог поверить в то, что он все еще жив, все еще является инбаши, и теперь девушка из Мирии принадлежит ему.
***
До шатра байбаши Хунана мужчины шли вместе, но ни один из них не промолвил и слова. Главнокомандующий понимал молодого воина. Понимал, но не одобрял. Петлю с девичьей шеи он перекидывал на свою.
- Иди за мной, - коротко приказал нуриец пленнице.
- Никуда я не пойду, - возразила девушка, попятившись.
Нуриец, которому возражает женщина, да еще и чужеродная, - слабый нуриец. А терять честь при соплеменниках мужчина не мог.
- Или ты идешь со мной или твоя голова едет к отцу в деревню! - вспылил нуриец и потянул за веревку, все еще удавкой сидящей на шее невольницы.
Перечить более мирянка не осмелилась. Покорно пошла за тем, кто украл ее вольную жизнь, обрекая на муки. Новый шатер ничем не отличался от предыдущего. Те же шкуры, столик, сундуки. Мужчина отобрал несколько шкур, подушку и бросил у стены.