- Спать здесь будешь.
- Здесь? - удивилась пленница. - Это шатер вашего хана?
- Нет. Это мой. - усмехнулся степняк. - А ты видать к самому хану метила?
Девушка рьяно замотала головой и указала на веревку. Нуриец кивнул. Избавив мирянку от удавки, он вынул из-за пояса кривой меч, снял доспех и кинул на сундук.
- Тебя как звать-то? - спросил степняк между делом.
- Млада, - не мешкая ответила девушка.
- Красивое имя, - проявил учтивость нуриец, усаживаясь поодаль на шкуры скрестив ноги.
- А тебя?
- Унгур.
- Странное имя, - ехидно заметила девушка, обрадовавшись, что спальное место варвара у противоположной стены шатра.
- А ты колючая, - рассмеялся Унгур, ничуть не обидевшись, - и красивая. Как Аралия. Голубые бутоны и острые шипы.
Слова степняка смутили Младу, да только помнились ей и другие его слова, брошенные в шатре Хунана. Обеспокоенная своей судьбой, она решилась выпытать, что ждет ее, горемычную. Плавно опустилась на пол и, взглянув из-под длинных ресниц, спросила:
- А про мою голову - это правда?
- Да. Хан приказал, - не стал скрывать мужчина.
- Неужто приказа Великого Хана ослушался? - позволила себе усмехнуться девушка.
- Нет. Я просил хана отдать тебя мне. В качестве награды. Раз ему не нужна, - осадил пленницу Унгур.
Млада насторожилась. И желание потешаться отпало. Слишком рано под спокойными речами она забыла, кто такие нуры:
- Зачем я тебе?
- Наложницей моей будешь, - не скрывая удовольствия, пояснил степняк.
- Наложницей? - с ужасом повторила девушка, и лицо скривилось в гримасе отвращения.
- А ты думала женой? - развел руками нуриец, забавляясь такой детской наивностью пленницы.
Млада вспыхнула и подскочила на ноги. Голубые глаза, ярче самого лазоревого яхонта, загорелись пуще прежнего, заставляя мужчину залюбоваться их глубиной и чистотой.
- Я с тобой жить не стану, ни с кем не стану. Руки на себя наложу!
- А разве у вас это не грех - самоубийство? - спросил Унгур с пугающим спокойствием.
- Уж лучше так, чем жить во грехе, - сделала последнюю попытку защититься от позорной участи девушка, но, потупив глаза в пол, жалобно попросила, - обещай только, что после смерти ты моё тело отцу передашь. Все тело целиком, пусть похоронит как того требуют наши традиции.
Унгур улыбнулся про себя. Да чтобы девица так быстро сдалась? Нет, только не мирянка! Нахмурив брови, он укоризненно покачал головой:
- Вот, сорока! Только послушай как стрекочет. Поздно уже, ложись.
- А не боишься, что сбегу? - опять расхрабрилась Млада.
- Нет, - буркнул нуриец, - если высунешь нос из шатра, тебя поймают и отдадут “майчинам” - нашим воинам, а потом убьют. А пока ты здесь - ты под моей защитой. Так что ложись и спи.
Склонив голову, Млада послушно легла. Да только не до сна ей было. Она так далеко от дома и совсем одна среди варваров. Отвернувшись к кожно-тряпичной стене шатра, девушка уткнулась в подушку, стараясь заглушить неровное дыхание от накатывающихся слез.
- Хватит сопеть, я все слышу, - проворчал Унгур. Ему тоже не спалось. Голубые бездонные глаза мирянки не давали покоя, маня и опьяняя. Он или покорит это море, или утонет в нем. - И не вздумай рыдать. Тебе еще никто ничего плохого не сделал.
- Угу, подожду пока сделают, - чуть слышно прошептала пленница, глубже зарываясь в шкуры. Отчаяние захлестывало с головой, и пришлось девушке прикусить палец, заглушая плач. Неизвестно, как этот варвар отреагирует.
Постепенно теплая тихая ночь, окутавшая весь лагерь, убаюкала и мирянку, и нурийца.
Глава 3. Так бы сразу и сказал, что твоя
Проснувшись, Млада первым делом осмотрелась. В шатре никого не было. Отсутствие Угура ее совсем не огорчало. Будучи от природы любопытной и большой любительницей совать всюду свой нос, девушка залезла во все сундуки и обшарила шатер. Не прошло и часа, как ее одолела скука. И голод. Помаявшись еще немного в одиночестве, она выглянула из шатра. Несколько нурийских мужчин время от времени неторопливо проходили по лагерю. Женщин видно не было.