"Ничего же не случится, если я немного взгляну на варварское поселение", - подумала Млада и вышла из шатра. Не успела она сделать и десяти шагов, как кто-то схватил ее за руку.
- Таа хаашэ боэй? - прошипел незнакомый нуриец, больно вцепившись повыше локтя.
- Не понимаю… - вытаращив глаза, испуганно промычала девушка
Мужчина презрительно охватил взглядом девицу. Сарафан вместо традиционной одежды, светлая кожа, пшеничные волосы.
- Куда идешь? - повторил на мирянском варвар. - Разве не знаешь, что нельзя девицам разгуливать по лагерю?
- Отпусти, я не гуляю. Я по делу, - солгала Млада.
- Гляди, деловая какая. Ну и кто тебя и куда отправил?
Не зная, что сказать, мирянка с жалостью посмотрела на мужчину. Прогулка вмиг перестала быть желанной.
Нуриец усмехнулся:
- Ха, так и знал, что брешешь. Идём, настоящим делом займешься, - и потянул пойманную девушку за собой.
- Куда? - оторопела Млада и, упираясь, закричала, призывая единственного, кто мог помочь. - Не пойду! Отпусти! Унгур! УНГУР!!
В палатке главнокомандующего во всю готовились к дальнейшим сборам податей. Байбаши Хунан, тыинбащи и ибаши, склонившись над небольшим столом с картами, негромко обсуждали будущий поход в мирянские деревни. Выстраивали маршруты, формировали отряды. Крик мирянки неожиданно прервал разговоры, а протяжное и звонкое "Унгу-у-ур" заставило всех присутствующих посмотреть на инбаши Унгура. Хунан, чтивший дисциплину, был взбешен.
- Не твоя ли это мирянка кричит, Унгур? Угомони девку или другим отдай, если сам не можешь.
Среди нуров послышались негромкие смешки. Стиснув от злости челюсти, Унгур выскочил из шатра. Найти Младу труда не составило. Тем более, что крик привлек и других нуров. Встав на пути майчина и мирянки Унгур приказ:
- Отпусти!
- С чего бы? - нагло ответил майчин и не думая отдавать свою добычу. Все знали, что без сопровождения покровителя женщины по лагерю не бегают. Либо мужчина прилюдно заявлял о ней, и все знали, под чьей опекой она находится. Либо ничья, а значит, общая.
Девушка с надеждой смотрела на Унгура. Нуриец без раздумий и лишних слов ударил соплеменника в челюсть. Тот сделал пару неловких шагов назад, пытаясь удержать равновесие, но все же упал на землю.
- Так бы сразу и сказал, что твоя, - буркнул майчин, потирая подбородок.
- Так и сказал, - недовольно процедил Унгур, схватил Младу за руку и потащил обратно в шатер. Мирянке приходилось почти бежать, подстраиваясь под широкой шаг мужчины.
- Да что ж вы все меня так тянете? Руку же оторвете! - возмутилась девушка, осознавая, что синяков на руке ей точно не избежать.
Мужчина в ответ прибавил шагу, разозлившись еще пуще:
- Я тебя предупреждал! Почему не послушалась? А если бы я не услышал?
Нуриец раздражался все больше и больше, сильнее стискивая локоть мирянки жесткими пальцами. Не выдержав, Млада поморщилась и пропищала:
- Ты делаешь мне больно!
Залетев в шатер, Унгур, намерено, дернув за руку, швырнул Младу на пол.
- Больно? Ты еще не знаешь, что такое настоящая боль. Всего день в лагере, а от тебя уже неприятности. Я стал посмешищем из-за тебя! - злость, с которой говорил нуриец, заставляла девушку сидеть неподвижно.
- Надо послушаться хана Намчина и отправить твою голову в деревню, - произнес безжалостно Унгур, прежде чем выйти из шатра.
Испугавшись, Млада накрыла горло рукой. Горечь от обиды быстро нарастала в груди, и когда уже стало трудно дышать, девушка не сдержалась и заплакала. Она сидела, положив на согнутые колени руки и голову, и рыдала, отчего сотрясались не только плечи, но и все тело целиком.
Успокоившись, пленница сначала сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, ожидая прихода угрюмого варвара, а потом принялась ходить по шатру взад-вперед и вздыхать:
- Выходить не разрешает, а я уже задыхаюсь тут. Да у меня комната была больше, чем это шатер. Окон совсем нет. И на крыше отверстие прикрыл. Даже не знаю: день сейчас или вечер.
Пренебрегая запретом, она снова выглянула из шатра, чуть приоткрыв занавесь у входа. Вечерело. В нескольких шагах стоял ее ненавистный страж и спорил с кем-то из соплеменников.