- Сэйн орой, Чаалун. - поздоровался инбаши на родном, а просьбу озвучил на доступном Младе языке. - Будь добр, обучи мирянку готовить наши блюда.
- Да, инбаши, почту за честь угодить тебе, - кивнул Чаалун.
- Это наш лагерный стряпчий, будь почтительна, - предупредил пленницу степняк и ушел, не прощаясь.
Девушка с беспокойством смотрела ему вслед. Почему оставил вот так, ничего не сказав? От раздумий ее отвлек Чаалун.
- Совсем не умеешь готовить?
- Умею, - возразила мирянка..
- Обращайся ко мне хундэ Чаалун, то есть уважаемый, - поправил Младу стряпчий.
- А меня...
- Мне твое имя ни к чему, - грубо оборвал ее нуриец.
От такой любезности мирянке захотелось плюнуть в котелок с едой, что готовил этот непочтительный хундэ Чаалун. И все ж наказ инбаши стряпчий выполнил. Рассказал, какие блюда из чего и как готовят. Что подают в праздничные дни. Как правильно накрывать на стол. Все советы и несколько рецептов она аккуратно переписала в книжицу, с неохотой предоставленную Чаалуом. А после, под ворчливое бурчание наставника, приготовила одно из несложных блюд из нута, овощей и мяса, местные называли это "фамса" и испекла лепешки.
День торопился завершить свой оборот, бросая на становище степняков длинные тени. Засобиралась и Млада, тревожно оглядываясь по сторонам. Вот вроде и шатер не далеко, а куда ступать она не знала. Да и прохаживаться одной по нурскому лагерю не безопасно. А Унгур так и не пришел за ней.
- Не спеши, чужеземка, - неучтиво произнес стряпчий, - отведу к шатру.
На грубость девушка не ответила. Варвары, они и есть варвары.
“Пусть проводит, а там и как звать забуду”, - решила про себя мирянка.
Нуриец появился, когда совсем стемнело. Хоть и была девушка сердита на варвара, а виду не показала, лишь пристыдила:
- Не пришел за мной, да и ушел, не обронив и слова.
- Разве Чаалун тебя не проводил?
- Проводил.
- Так чего жалуешься? Я тебя ему поручил, он за тебя в ответе. У нас так заведено, - отчитал пленницу Унгур. - Чем браниться, лучше накорми меня. Чаалун похвалил тебя. Испробуем твою стряпню, действительно ли ты достойна похвалы.
Млада живо достала из шкур еще теплые лепешки, миску с овощами и накрыла стол. Унгур устроился на полу, скрестив ноги, с важным видом отломил кусок лепешки и проглотил пару ложек "фамсы".
- Ничего, есть можно.
- Не вредничай, вкусно, - капризно возразила мирянка.
- Молчи, женщина, - сдвинув брови, цыкнул нуриец, а у самого губы дрогнули в улыбке и глаза хитро прищурились.
Заметив это, и девушка сердиться перестала. Она скромно опустила глаза и, чтобы еще услышать похвалу, радостно заявила:
- Я и рубаху твою заштопала. Можешь носить.
Унгур только благодарно кивнул. Какое-то время он ел молча, глядя в тарелку, и вдруг серьезно произнес, не поднимая головы:
- Сегодня байбаши Хунан спросил, хорошая ли ты наложница.
Млада, затаив дыхание, испуганно уставилась на мужчину.
- И что ты ответил?
- Ответил, конечно же “да", - поднял голову нуриец, ловя взгляд мирянки.
- Это ведь хорошо? Хан больше не требует мою голову?
- Не знаю, он мне про это ничего не сказал, - буркнул степняк и снова уставился в тарелку.
Так и просидели молча, пока на шкуры не улеглись. И время за полночь давно перевалило, а все не спиться ни Угуру, ни Младе. Только слышно, как свеча потрескивает, разгоняя темноту.
- Млада, я завтра уезжаю, - неожиданно нарушил тишину нуриец.
- Уже? А куда?
- В область князя Радомира.
- А мне что делать пока тебя не будет?
- Учи язык и наши обычаи. Книги и писчие принадлежности в сундуке найдешь.
Мирянка промолчала.
- Не делай глупостей, не пытайся бежать.
И на это она не ответила.
- Гаси свечу, спать пора.
Млада послушно приподнялась и подула. И свеча погасла, и темнота окутала шатер, да только все равно дрема не брала. Оба тревожились, как переживет пленница неделю в лагере без поддержки нурийца.