–Неа, Трофимыч, даже не мечтай, с чего бы они передумали и назад повернули? Просто осторожно идут, с разведкой, вкруговую по полям, по открытой местности. Боятся в засаду угодить, вот по лесным дорогам и не рискуют. Но, как бы ни было, сегодня, уж точно, здесь будут.
Княжеский двор наполнился гортанным "вороним карканьем", гарцующих на низкорослых лохматых лошадях, всадников когда висящее в морозной дымке солнышко достигло своего пика на зимнем небе.
–Мир твоему дому, князь, – чисто, без акцента, проговорил шагнув в комнату полный, рослый татарин, – тепло у тебя тут, – продолжил приветствие, разматывая шарф и снимая малахай, – ух, ты! Данила! – шарахнулся в сторону от шагнувшего ему наперерез крепкого серовато-седого мужика, – а я тебя, со свету, сразу и не заметил, – окаменивший на мгновение луноликое белое лицо испуг, снова сменился на обычную ехидную усмешку. Услыхав за спиной бряцание сабель, быстро крутнулся к сопровождающим его нукерам:
–Стоять тихо и не дёргаться! – прорычал на родном языке, – вы как сюда, во двор заехали, так считай, уже мертвецы! А тем более здесь. Этот старик, вашими же саблями, ваши головёшки дурные отчекрыжит и моргнуть не успеете, – повернувшись к князю, продолжил на местном наречии, – Фёдор, ты бы, отослал во двор воеводу своего, а то я рядом с ним, малость неуютно себя чувствую.
–Ну…, ты "гость"…, как же твою просьбу не уважить, – отослав кивком недовольно засопевшего телохранителя, чуть склонив голову жестом пригласил баскака к уставленному деревянными тарелками столу.
–Подготовился ты, Фёдор, подготовился к моему приезду, – хитро усмехнулся татарин небрежно бросая полотенце на плечо, неприязненно поглядывающей на него, пожилой женщины, склонившейся перед ним полупоклоне, держащей чашку с водой, в которой он ополоснул холёные руки, – хорошо подготовился, – продолжил подходя к столу и опуская толстый зад на предложенное ему место, – семью свою, вместе с молодыми воинами, куда-то в лес отослал, запрятал, из дружины только старая гвардия здесь осталась. И в хоромах, и по всему имению, наверняка одни старики. Предупредили тебя. Ну, да этого, следовало ожидать.
–Так, и ты, тоже, Усман, не со всем своим войском сюда, ко мне на двор, всунулся, – усмехнулся в ответ, присаживающийся напротив него князь, – обоз и две трети солдат твоих, где? На Горелом Хуторе оставил?
–Само собой. Что же я, по твоему, совсем дурак что ли?
–А я, такого не говорил, и даже, и в мыслях такого не было. Потому что, Сенька мой, неделю назад к Юрию погостить поехал, значит он у тебя сейчас, в заложниках, или там, или здесь, на стоянке твоей временной. А иначе бы ты, сюда и не осмелился.
–Конечно, – согласно кивнул татарин, – ты прав, так и есть.
–Ну раз так, то давай поснедаем, чем Бог послал, и обсудим дела наши скорбные…
—Значит, Юрий сказал тебе, что я, хлеб к нему, для передачи хану твоему, не отправлял, совсем нисколько?
–Так и сказал, – хихикнул татарин.
–И ты поверил?
–А как не верить? Он же назначен ханом дань по всем окрестным уделам собирать. Не сегодня, завтра, великий князь помрёт, так может, на его место, в Орде решат твоего Юрия посадить. А что ты так, на меня, Трофимыч? Он там почитай свой человек, нам татарам роднее чем ты, – издевательски скривил жирно поблескивающий рот, окружённый редкими усиками и бородкой.
–А мне, с вами, и родниться то, с чого бы? – враждебно сверкнул чёрными раскосыми глазами полукровка, непрерывно "отцеживая" сухим кулачком жидкую, седую бородку.
–А как это? – притворно удивился Усман, – твоя мать, она же родная сестра бабки начальника ханских нукеров! Про это, про сказочную любовь твоей матери к твоему отцу, наши бабы, уже целую легенду сложили. О том, как они друг друга полюбили, а хан сватовство твоего отца отверг, а она, когда он сюда уехал, пешком за ним, через степи и леса…
–Ох, уж, эти дуры, что у вас, что у нас, – скорбно покачал головой дьячок, – не так всё было. Она, мать моя, на моего отца засмотрелась, дико для неё лицо его было, русичей до этого никогда не видела, и нечаянно на халат хану кумыс пролила. Она на застолье прислуживала. Хан разгневался. Её оттуда вытащили и смертным боем били. Отец вступился за неё, ему тоже досталось. А потом, хан, чего-то вдруг, отошёл, успокоился, и разрешил князю, у которого мой отец служил, их обоих забрать, когда он домой, на Русь, засобирался, мол выживут так выживут, а нет, так нет. Князь тот, Володимир, дед жены его, – кивнул старик на Федора, – и имение это, то самое, куда моих родителей полумёртвыми привезли.
–Ну ладно, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, – прервал воспоминания нынешний хозяин поместья, – что, Усман, как с нашим делом решать будем? – толкнул вопросом осоловевшего от тепла и сытости татарина.