Эйлин почти никого здесь не знала и чувствовала себя скованно, ощущая на себе взгляды Хана и сидящего напротив нее Етугая. И не только их, все ханские нукеры поглядывали на княжну, кто с любопытством, а кто и с неприкрытым восхищением. В разговоры она не вступала, да и поддержать их вряд ли смогла бы.
Ложек и вилок за столом не наблюдалось, но зато у каждого блюда лежал нож. Девушка положила себе на тарелку несколько кусочков жаренного, истекающего ароматным соком мяса с блюда, которое подносили гостям слуги, и аккуратно нарезала их. Видимо, в походных условиях принято было есть руками, и Эйлин отправила первый кусочек мяса себе в рот, едва не застонав от удовольствия. Повар потрудился на славу, хорошо приготовив блюдо и добавив к нему специй. Княжна блаженно жмурилась от удовольствия, с аппетитом пережевывая мясо, как вдруг раздавшийся рык заставил ее поднять глаза на Великого Хана. Кайсар смотрел на девушку пристально, раздраженно, почти со злостью. Это его рык отвлек девушку от пищи. Отец-Заступник, что она опять сделала не так? Все обернулись и смотрели на Эйлин и Хана.
- Почему ты не надела ни одного украшения, что я подарил тебе, Эйлин? - спросил Кайсар, недобро прищурив глаза.
- Я не знала ваших традиций, мой Хан, - прошептала девушка. - Собирались по приезду в спешке, вот я и позабыла.
- А почему я вижу на Санрай украшение, подаренное тебе, моя северянка? – неприятный холодок пополз по спине княжны, и она низко склонила голову.
- Может она сама мне скажет, откуда у нее ожерелье и серьги, которые я подарил другой? – Хан перевел взгляд на Санрай. Видимо, девушка не ожидала такого развития событий.
- Этой северянке не понравились твои дары, мой Хан, - произнесла она дрожащим голосом, а Кайсар наблюдал, как тщательно подбирает слова Санрай. Но ложь не скрыть за витиеватостью фраз. - Она сама мне их отдала.
- Вот как? – бросил на нее насмешливый взгляд Хан. - Сама отдала… Да, Санрай? Принесла тебе и попросила взять?
- Нет… - залепетала та. - Я сама случайно зашла… а она… а там лежало… и она ничего не сказала…
- То есть ты сама вошла в покои Эйлин, сама взяла украшение, а сейчас посмела меня обмануть? – уже зло прошипел Кайсар. - Позвать сюда ундир Исаф!
Через минуту прибежала запыхавшаяся женщина, дыша как кузнечный мех, отчего ее необъятная грудь часто вздымалась и опускалась под плотной тканью неброского кафтана.
- Слушаю вас, мой Хан, - поклонилась Исаф, едва отдышавшись.
- А скажи мне, ундир, каковы твои обязанности в этом походе? – Хан говорил спокойно, но женщину затрясло от страха.
- Обеспечивать порядок и удовлетворять нужды ваших эмегтэй, - дородная ундир склонила голову на свою пышную грудь.
- И все ли в порядке у моих эмегтэй, Исаф? – у ундир забегали глаза. Она переводила взгляд с пристально смотрящего на нее Хана на Санрай и судорожно думала, что ответить, чтобы не навлечь на себя беды.
- Я не знаю, мой Хан, - выдохнула, наконец, женщина. - Ко мне никто с жалобами не обращался.
- Как украшения, которые я подарил Эйлин, попали к Санрай, Исаф?
- Не знаю, мой Хан, - женщина поняла, в чем причины недовольства Хана, и расправила плечи. - Но эмегтэй Эйлин не заявляла о пропаже.
- Если о преступлении не сообщают, это вовсе не значит, что оно не совершалось, - Хан вплотную подошел к Исаф. - Запомни это. Все проблемы женщин от бездействия, Исаф. Когда руки заняты, голова не придумывает лишнего. Займи моих эмегтэй!
- Но как? – женщина была удивлена.
- Приобщи их к выполнению повседневных женских обязанностей, - ответил Хан. - Пусть работают наравне со всеми, чтобы не оставалось времени на глупости.
- Слушаюсь, мой Хан, - поклонилась женщина.
- Это еще не все, - и уже повернувшаяся, чтобы уйти ундир застыла. – Эмегтэй Санрай за то, что посмела меня обмануть – всыпать 7 плетей после ужина. А тебя предупреждаю последний раз, Исаф. Если я стану свидетелем еще одной такой постыдной сцены – пеняй на себя!
- Простите, мой Хан, - женщина облегченно вздохнула, кажется, гроза миновала, так и не затронув ее. - А что с эмегтэй Эйлин? Она тоже виновата. Необходимо сообщать о пропаже вовремя.
- Эмегтэй Эйлин получит свое наказание, - Кайсар гневно взглянул на ундир, и та прикусила язык. - Я сам накажу ее. Сегодня.
Эйлин вздрогнула. Отец-Заступник! Он выпорет ее! За то, что ее же обокрали, она будет наказана так унизительно и постыдно. Никогда еще не пороли представителей княжеского рода Калиши. В глазах предательски защипало. Нет! Она не покажет своего страха и перенесет унижение с достоинством. Жаль только, что синяки не прошли. Значит, наказание выйдет более мучительным и болезненным. И Эйлин расправив плечи, положила в рот еще кусочек мяса, тщательно его пережевывая. Глупо голодать, когда тебя ждут более суровые испытания.
Санрай всхлипнула и вскочила.
- Я тебя не отпускал, - тихо сказал Хан. - Сядь на место. Ты испытываешь мое терпение.
Санрай покорно плюхнулась на свою подушку и до конца вечера не произнесла ни слова, только сопела и показательно громко всхлипывала, но никого не трогали ее причитания. Ужин продолжался. Подносили все новые блюда. На смену мясу принесли сладости, сваренные в меду, различные каши, щедро присыпанные ягодами. К сладкому столу подали ложки - небольшие, выдолбленные из цельного куска дерева, похожие делали в деревнях родной Калиши. Эйлин решила попробовать смесь орехов и ягод, залитую густыми сливками и уже потянулась за лакомством.
- Ты наелась, моя Эмегтэй? – остановил ее вопрос Хана, и княжна точно знала, что обращается он к ней.
- Спасибо, мой Хан, - девушка сложила руки на коленях. - Угощение было выше всяческих похвал. Вы щедрый и гостеприимный хозяин. Благодарю.
- Через час я жду тебя в своем гэре, - с этими словами Хан поднялся и неспешно удалился.
Глава 12 НАКАЗАНИЕ
Тут же вскочила Санрай, бегом бросившись за ним. Она плакала и умоляла пощадить ее, но мужчина прошел мимо, не удостоив ее и взглядом. Эйлин тяжело вздохнула и дотронулась до плеча, как научила ее служанка.
- Что случилось, моя Эмегтэй? – спросила подошедшая служанка.
- Ох, Сувда, - вздохнула княжна и коротко рассказала о произошедших событиях.
- Поделом этой гадине, - ответила девушка. - Она наверняка хотела показать хану ваше неуважение к нему и его подаркам, да сама за это получит.
- Но я тоже получу, - воскликнула Эйлин.
- Скажете тоже, - усмехнулась Сувда, - Санрай придется лечь на лавку и оголить перед всеми зад. Представляете, как это поубавит ее спесь? Вряд ли Хан будет вас пороть плеткой. Ну может, отшлепает слегка… наедине…
И девушка двусмысленно захихикала, а Эйлин закатила глаза. Еще намеков от Сувды ей не хватало. Да и синяки с каждым часом проявлялись все отчетливее, проступая уже темно-фиолетовыми пятнами по всей коже бедер и ягодиц.
- Мне нужно успеть помыться, - сказала она служанке.
- Зачем? – искренне удивилась та. - Вы же сегодня уже были в халууне, а сейчас там не топлено и вода холодная. Пойдемте лучше подберем вам легкое платье для встречи с Ханом.
- Я не могу пойти к нему не мытая, - возразила Эйлин. - Идем в халуун, польешь мне холодной водой.
- Странные вы северянки, - усмехнулась Сувда. - Так тщательно себя намываете, а ведь мужчина любит чувствовать от женщины ее естественный аромат.
- Но не запах пота и грязного тела! – и княжна посмотрела на девушку так, что спорить той расхотелось.
Через час, облаченная в струящееся легкое платье, Эйлин стояла перед гэром Великого Хана. Сердце девушки готово было выскочить из груди.
- Эмегтэй Эйлин к Великому Хану, - возвестил слуга, пропуская ее, и она сделала смелый шаг вперед.
Гэр Хана мало чем отличался от гэра его эмегтэй. Такой же земляной пол устланный коврами, очаг посредине, стены, обитые белоснежным войлоком и богато украшенные вышивкой. Правда ложе было одно, но его размеры поистине поражали. А еще здесь стоял невысокий письменный стол и несколько резных сундуков.