Он ударил кулаком по стене со странной, словно чужой яростью, не рожденной внутри, но словно навязанной извне. В отсутствие кого-то, в отношении которого он мог бы проявить жестокость, ему пришлось ограничиться костяшками собственных пальцев. Боль пронзила его и выбила из жалкого душевного состояния, и, выпрямившись во весь рост и снова зашагав по коридору, он вспомнил, что к вечеру четверга станет невероятно богат, и богатство принесет ему независимость, и все это случится не благодаря нудной тяжкой работе и не благодаря аморальному благу внезапного наследства, но лишь благодаря уму, хитрости, харизме и преодолению рабской морали, которая удерживает в узде менее значительных людей. Денежное вознаграждение от Когниченти, которое тот переведет на его счет в швейцарский банк на следующий день, ожидаемое удвоение цены его пакета акций «Данбар-Траста» после поглощения, вкупе с зарплатой, о которой он предусмотрительно договорился с девчонками Данбар до того, как всадить им нож в спину, позволит ему вести жизнь, по крайней мере, неотличимую от той жизни, к которой он уже привык, будучи личным врачом в свите у миллиардеров. Доходность его собственных инвестиций будет невысока, но, не имея детей и не имея намерения продлевать свою жизнь дольше, чем ему позволят его способности держать под контролем любую жизненную ситуацию, в которой ему суждено оказаться, он не возражал против того, чтобы промотать весь свой капитал и оставить после себя кучу долгов.
К тому моменту, как двойные двери в конце коридора распахнулись перед ним, он сумел придать своей походке уверенную легкость.
– Где ты пропадал, черт возьми! – недовольно бросила Меган.
– Не стоит так кипятиться! – улыбнулся доктор Боб. – Я вижу, ты сгораешь от нетерпения. Береги себя, иначе в один прекрасный день, – он сделал паузу и вдруг громко щелкнул пальцами прямо перед ее глазами, – ты свалишься замертво от инфаркта или от инсульта.
Ему удалось напугать и опечалить Меган. Как же легко она поддается внушению! Эти девчонки Данбар – такие самодовольные, властолюбивые и крутые, но их крутизна – это не сила, а властолюбие – не власть, и их самодовольство – всего лишь незаслуженная гордыня, порожденная незаработанным богатством.
– Ты мне угрожаешь? – прошипела Меган.
– Бог ты мой, да нет же! Разве есть безумец, способный на такое? – воскликнул доктор Боб с обезоруживающей улыбкой. – Я просто говорю, что ты представляешь угрозу для самой себя, если живешь в состоянии постоянного нетерпения! Я же твой врач, Мег, и я знаю: ничего нет хорошего в том, что ты подвергаешь себя такому стрессу! – продолжал он, фамильярно положив руку ей на плечо и благоразумно сообразив, что ему не стоит выказывать слишком очевидную враждебность и строптивость до конца текущей недели.
– Дело в том, что мы сейчас вступили в кризисный период, так что, полагаю, да, я утратила душевный покой! – соизволила заметить она. – Папа сбежал из той дурацкой лечебницы. Как только мы его найдем, мы их засудим и разорим подчистую!
– Не сомневаюсь! – закивал доктор Боб, следуя за ней в гостиную. Он умолк, как только заметил Эбигейл: та расхаживала по комнате, прижимая к уху мобильный телефон.
– Я вас предупреждаю! – грозно говорила Эбигейл в ответ на слова собеседника. – Мы прибудем на место в пять часов. И если к этому времени моего отца не окажется в палате, вы очень скоро прочитаете в прессе массу статей о Медоумиде, которые заставят вас понять, что такое плохая реклама.
Она швырнула телефон на софу и издала недовольный рык. Доктор Боб не отнесся серьезно к угрозе, которую только что услышал. За все годы, проведенные рядом с Данбаром, он не раз становился свидетелем того, как старик, впадая в гнев, клялся разрушить чью-то репутацию, но при этом никогда не слышал, чтобы тот кому-то угрожал напрямую. Угроза должна быть невысказанной, но неминуемой. Когда озвучиваешь угрозу в нескольких гневных фразах, как только что сделала Эбигейл, это выглядит мелкотравчато, к тому же Эбби еще и допустила фатальную ошибку, намекнув, что средства массовой информации, которыми она владеет, являются инструментом ее мстительных капризов. Правда в том, что сейчас его долг – разрушить ее планы, хотя бы ради того, чтобы спасти прессу половины мира от столь прихотливых методов управления новостями. И хотя к концу недели все будет выглядеть так, словно он внес свою лепту в разрушение империи Данбара, на самом деле он сохранял ее от дальнейшей деградации, оберегая от недостойных наследниц. В глазах потомков он, возможно, будет выглядеть спасителем, но в ближайшей перспективе ему никто не скажет спасибо.