– Недвусмысленно, – пробормотал Данбар.
Он продолжал лежать на мокрой земле, ухватившись за траву и камень, с поджатыми пальцами ног и сведенными от напряжения мышцами, которые он не осмеливался расслабить. Трудно сказать, сколько он так пролежал. Ощущение времени притупилось, как и остальные чувства, обретя над ним власть ночного кошмара: он не мог рассудить, как долго он оставался погружен в атмосферу показательных наказаний, учиняемых матерью, казалось, они выпадали из времени, потому что переживание этих наказаний, хотя они уже давно были завершены, принадлежали особому времени, когда он не мог вообразить себе наступление его финала. С другой стороны, такие понятия, как бесконечность и пространство, мелькали в его мозгу за долю секунды, оставляя в душе осадок пугающего обещания вечного наказания.
Когда же он наконец пошевелился, то медленно встал на ноющие колени, а затем поднялся на занемевшие ноги. Он старался не поднимать голову над каменной кладкой на тот случай, если его преследователи вели наблюдение за долиной с помощью мощных биноклей. Помедлив, он не мгновение высунулся из-за стены, чтобы посмотреть, далеко ли они ушли. Их не было видно. Он провел линию от «лендровера» к перевалу, но заметил только черных овец, перепачканных грязью и исхлестанных кнутами дождя. Наверное, его преследователи уже скрылись в облаках, затянувших верхние склоны горы. Но это вряд ли. Сколько же он пролежал, прячась за стеной? А может быть, они уже возвращаются? И не стоит ли ему вернуться в Наттинг и просто сдаться, попросить вызвать для него полицейский наряд, а не такси, поскольку местные в любом случае позвонят в полицию. Может, стоит попросить вернуть его в Медоумид и снова посадить на таблетки? Нет, он не будет возвращаться в долину. Он себя не унизит, он не позволит своим дочерям командовать им, а своим тюремщикам оскорблять его. Скорее он даст голоду себя уморить и морозу заледенить кровь в своих жилах, но не склонит головы! И он заставил себя снова шагать вперед. Коль скоро его преследователи скрылись из виду, он должен воспользоваться моментом и уйти от них как можно дальше. Точно свора ищеек, сбитых со следа, они сейчас, пыхтя, переходят через перевал в Миаруотер, но они двигаются быстро, поэтому когда они никого не найдут по ту сторону горы, они обязательно вернутся, лая и рвясь с поводка и перемахивая через ограды, загоняя его все дальше и дальше в горы, как оленя, который вконец выбился из сил и едва не падает на ослабевших ногах, но все равно отступает по речушкам в надежде тем самым пустить их по ложному следу – впрочем, рано или поздно он будет загнан гончими в ловушку в густом кустарнике или в пруду, где он упадет от изнеможения. Однажды ему довелось видеть такую сцену в долине Луары. Тогда охотники скормили собакам потроха – это была награда за то, что псы не растерзали загнанного оленя, а уважили егермейстера, позволив ему поразить дикого зверя в сердце и испытать от этого радость.
10
Как выяснилось, никто из них не бывал раньше в Манчестере, кроме Уилсона, который объяснил Флоренс, что приезжал сюда с ее отцом купить местную телевизионную станцию.
– И что вы с ней сделали? – удивленно спросила Флоренс.
– Мы ее закрыли, – ответил Уилсон.
– Неужели вам удалось их соблазнить таким заманчивым бизнес-планом?
– Не совсем, – улыбнулся Уилсон. Они обсуждали недобрые предчувствия Флоренс относительно медиаимперии отца с самой поры ее бурной юности, когда она превратилась в пылкую защитницу прав трудящихся, окружающей среды и высоких моральных принципов честной журналистики.
Флоренс улыбнулась в ответ. Уилсон давно уже стал членом семьи, или, точнее сказать, он как раз и не стал членом семьи, но, что делало ему честь, был близким, которого она знала всю свою жизнь и любила за преданность и доброе чувство юмора.
– Я чувствую себя виноватой за то, что арендовала этот частный самолет, – призналась она. – Я только что доказывала своим детям, что это аморальная практика – из-за углеродистых выбросов в атмосферу.
– Ну, – продолжал Уилсон отвечать на ее вопрос, – иногда приходится покупать телестанцию, чтобы уничтожить конкурента, а иногда приходится арендовать частный самолет, чтобы не отстать от своих конкурентов – в данном случае, от твоих сестер.