Его словно переплавили в тигле, причем он не желал и не планировал этой переплавки, и теперь в нем, казалось, не осталось ни ярости, ни амбиций – только любовь. Данбар вытянул руку и оперся о стену, и у него перехватило дыхание при мысли, какая же глубокая перемена в нем произошла и как он мог умереть, так и не изведав этой перемены.
17
Несмотря на смертельную усталость, охватившая доктора Боба тревога лишила его сна. Со стоном и проклятьями он отбросил одеяло и спустил ноги на пол. Было только пять утра, но придется вставать. Сегодня его ждет самый напряженный и судьбоносный день в жизни. Надо просто его пережить. Спасибо Когниченти и девчонкам Данбар, у него теперь довольно денег, чтобы уволиться и стать собственным лечащим врачом, единственным получателем своих экстравагантных предписаний и объектом своего профессионального внимания, но ему нужно уйти так, чтобы Эбби и Меган не узнали о его предательстве и чтобы разочарование Когниченти его неудачной попыткой избавиться от Данбара не имело опасных последствий. В целях предосторожности он заранее купил себе авиабилет до Цюриха на девять вечера. Но сейчас для него самое главное – сохранить полную ясность ума. Он положил на ладонь две тридцатимиллиграммовые «энергетические» таблетки и запил их водой из стакана, стоявшего на тумбочке около кровати. Потом, вспомнив, что в последнее время лекарство перестало на него действовать, проглотил и третью таблетку.
– Какого хрена, Дик?! Вчера ты целый день не подходил к телефону, а сегодня будишь меня в полседьмого утра!
– Эбби, я искренне извиняюсь! – проговорил Дик Байлд. – Но вчера у меня была полная засада. И новость о «Юникоме» – как гром среди ясного неба. Людей пачками выносили на носилках. Я своими глазами видел, как самые толстокожие трейдеры рыдали в три ручья. Я же весь свой офис посадил отслеживать возможности приобретения тех двадцати процентов акций, которые дали бы «Игл-Рок» дополнительные козыри в игре и позволили бы нам, по меньшей мере, блокировать слияние с «Юникомом». Мы должны были сегодня пройти в дамки. Но выяснилось, что мы только создали вторую гору долга рядом с первой горой, созданной ранее.
– Тебе надо было раньше позаботиться об этих акциях, – ядовито заметила Эбби.
– Не надо учить меня вести бизнес, – угрожающим тоном парировал Дик. – Если начать выкуп раньше времени, это только приведет к скачку цены, и дело кончится тем, что все акулы арбитража от Лондона до Нью-Йорка вцепятся в тебя с намерением отгрызть прибыль. Но для беспокойства нет причин: пять лучших брокерских фирм сейчас целенаправленно скупают для нас эти акции. Планировалось, что мы соберем нужный пакет как раз к середине вашего заседания, но вчера мои брокеры, мать их, один за другим стали вякать, что покупка еще не закончена или что им не удалось собрать необходимый пакет. Подозреваю, эти засранцы продали их Когниченти. Наверное, какая-то сволочь шепнула ему, где найти хороших продавцов.
– Кто-то из твоей компании?
– Эбби, я же сказал, в офисе было полно взрослых людей, плачущих как дети: они оплакивали свои рождественские бонусы. Мы три месяца работали, не поднимая головы, на эту сделку «Игл-Рока». Я могу гарантировать стопроцентную преданность каждого моего сотрудника.
– Это грандиозный облом, – жестко заключила Эбби.
– Остынь, – успокоил ее Дик. – У нас есть варианты. Мы постараемся подобрать оставшиеся крохи и выдвинем контрпредложение с призывом к старым верным акционерам Данбара проявить солидарность. У наших брокеров накоплены большие пакеты акций, но еще больше остается у мелких акционеров – а это миллионы простых граждан. Плохо то, что нам придется взять новый кредит, чтобы перебить предложение «Юникома».