Это был громадный вынос снежной лавины, сошедшей с вершины Амарнатх. Проваливаясь иногда по пояс, принюхиваясь и внимательно осматриваясь, Вангди осторожно пересек лавину в средней ее части. Все было пусто: лишь снежные бугры да отдельные камни и куски льда. Вангди повернул к концу лавины. Снова ничего. Дети и Лхоба держались рядом. Внезапно раздалось тяжелое хлопанье крыльев, и в воздух с клекотом поднялись два грифа. В ту же секунду Вангди услышал какие-то странные звуки, похожие на писк или плач щенка. Он остановился, поводя носом и раздувая ноздри. Волосы на макушке встали дыбом, и он глухо заворчал.
Лхоба оказалась сообразительнее и проворнее. Она почти уже догадалась, кто мог издавать такие звуки, и устремилась вперед, проваливаясь в подтаявшем снегу, бросив ненужное теперь и ей холодное тельце родного сына. Обогнув высокий бугор, она наткнулась на полузасыпанную снегом корзину, сплетенную из прутьев. Это было все, что осталось от каравана русской посольской миссии. Произошло чудо: люлька-корзина спасла жизнь маленькому Никите. Благодаря своей упругости она все время была на поверхности лавинного потока, а в момент остановки всей снежной массы корзину просто выдавило на поверхность, как мячик.
Лхоба схватила корзину и принялась лихорадочно ломать прутья, взвизгивая от нетерпения. Подоспевшие Вангди и дети удивленно смотрели на нее. Через минуту плачущий сын русского князя Василия Андреевича Боголюбова был на руках у Лхобы. Левой рукой она обняла его, а правой прижала к груди, и Никита, вцепившись ей в шерсть маленькими беленькими ручонками, мгновенно нашел сосок и затих, блаженно причмокивая и посапывая. Глаза Лхобы радостно поблескивали под мохнатыми бровями. Она потихоньку урчала от счастья.
После того как голод был удовлетворен и младенец заснул, новая мать начала тихонько ощупывать его и рассматривать, дивясь распашонке, в которую он был закутан, его белой и шелковой коже и отсутствию волос.
«Так вот он какой, детеныш этих страшных ми! Беспомощный щеночек. Теперь он будет принадлежать Лхобе! Но что это?»
Ее рука неожиданно наткнулась на какой-то предмет под распашонкой. Еще мгновение, и в лучах солнца сверкнули медальон и серебряный крестик.
— Ах-хаг?! — вырвался у нее возглас удивления. — Крангма — нефрит!
Это было невероятно! Лхоба осторожно положила ребенка на остатки его разломанной люльки.
Вангди несколько мгновений молча смотрел на медальон.
Детеныш ми оказался посланцем покровителя и владыки Нга: ведь у него был крангма! Ребенка следовало взять и оберегать от всяческих напастей, чтобы не сердить владыку.
Словно повинуясь какому-то приказу, Вангди начал раскачиваться, потом опустился на колени в снег, затем вскочил и закружил вокруг безмятежно спавшего юного князя, выкрикивая хриплым голосом:
— Дох-вхор-р-р! Дох-вхор-р-р! Гоннн, гоннн! Те-гу-у! Нга, нга! Крангма, крангма!
Затем последовала громкая команда: «Тин-бо!» — и к Вангди присоединилась Лхоба, а за ней и дети. Потеряв всякую осторожность, они закружили по снегу сначала в одну сторону, потом в другую.
— Крангма, крангма! Нга, Нга, Нга!
Они кружились все быстрее и быстрее, размахивая руками. Дыхание участилось. Глаза сверкали, лица исказились, на губах появилась пена.
Наконец ритуал закончился так же внезапно, как и начался. Выбравшись из снега и еще тяжело дыша, они медленно поднялись на перевал и начали спуск в ущелье на север, двигаясь в обычном порядке. Только теперь Лхоба уже не отставала и шла рядом с детьми и Вангди, крепко прижимая к себе маленькое, теплое белое существо, безмятежно спавшее у нее на груди.
КАНГМИ
Для того чтобы дать полное представление о тех местах, где будут происходить события, описанные в «Повести о приключениях Дангу», я позволю себе предложить небольшое этнографо-географическое пояснение.
«Если взглянуть на карту Индии, в районе Кашмира сразу бросается в глаза ступенчатый характер ее рельефа. На крайнем севере вздымается самая высокая ступень — Большие Гималаи с горными массивами, достигающими высоты свыше 7000 метров. Южнее параллельно ей расположена другая ступень, ниже примерно на полторы тысячи метров — хребет Пир-Панджал. Хребет Дхаоладхар — еще южней и еще ниже на тысячу метров. И наконец последняя ступенька в этой гигантской природной лестнице — хребет Сивалик с высотами до двух тысяч метров, постепенно переходящий в Индо-Гангскую равнину. Вся эта сложная и запутанная система гор получила название Малые Гималаи.
Между хребтами Пир-Панджал и Большие Гималаи лежит долина реки Чинаб длиной более трехсот километров и шириной до шестидесяти. Она представляет собой своеобразный, труднодоступный мир, состоящий из целой системы боковых горных отрогов, высокогорных плато и уединенных долин. Нижняя часть этой горной страны покрыта обширными хвойными, дубовыми и деодаровыми лесами, а верхнюю занимают альпийские луга, ледники и скалы.
Животный мир и растительность здесь богаты и разнообразны, климат благодатен — жаркое, долгое лето и короткая, два-три месяца зима с обильным снежным покровом. Население немногочисленно, состоит в основном из тибетских племен пурик, лахуль, спити и индийских народностей пахари и догри.
Именно здесь, на этой обширной территории обитало, а возможно, обитает и сейчас загадочное первобытное племя нефритовой культуры, представителей которых тибетцы называют кангми, что в переводе означает снежные люди.
Почему их назвали снежными? Да по той простой причине, что местные жители встречались с ними либо на снежниках, либо на ледниках или находили их следы на снегу. В другой обстановке их не видели или почти не видели, так как они были очень осторожными существами, боялись людей и близко их к себе никогда не подпускали».
Вангди, Лхоба и их дети, как вы уже, наверное, догадались, и принадлежали к этому племени.
Какгми в течение года совершали сезонные миграции, связанные с наличием пищи. Самый трудный период — зиму они проводили в пещерах, питаясь тем, что запасали с лета. Снежный покров толщиной в четыре-пять метров полностью отрезал их от внешнего мира. С приходом весны в марте они выходили из пещер на охоту и поиски молодых побегов ятрышника, душистого щитовника, корневищ лапонтикума и особенно эремуруса. Весну кангми встречали священными обрядами, которые устраивали в первое полнолуние на известных только им лесных полянах в труднодоступных местах. По ночам жители глухих деревень в страхе прислушивались к отдаленным таинственным звукам, похожим на стоны раненого животного, сопровождавшимся глухим дробным перестуком. Это звучали ритуальные трубы торхи и барабаны логдро, непременные атрибуты праздников кангми. Многие экспедиции и отдельные путешественники до сих пор находят в Малых Гималаях изогнутые, сделанные из толстых веток деодара трубы длиной до трех метров и куски стволов, выдолбленные изнутри. Это и есть торхи и логдро. Хотя ученые до сих пор спорят об их происхождении и назначении.