— В Катаве ему оставаться нельзя. Увидят и опять пошлют на рудник, а там могут забить насмерть, — говорил отец.
— Что делать? — Федосья вопросительно посмотрела на мужа.
— Пускай поживет пока дома, а потом отправим в Юрюзань к Неофиту. Детей-то у них нет, они прошлым летом звали Данилку к себе.
Неофит был мужем старшей сестры Федосьи, Марфы, он работал на Юрюзанском заводе магазинером.
— И то правда, — обрадованно заговорила мать, — Марфа-то с охотой возьмет Данилку. Уберегет, а Неофитушка всегда был добрый к нему. Проживет денька два-три дома и отведу к сестре, — продолжала она. — Спокойнее там будет.
— Вставай, сынок, — видя, что Данилка поднял голову с подушки, сказала мать.
— Тятя пришел, — радостная улыбка озарила лицо Данилки.
— Ну, рассказывай, как бросил мать в тайге? — с суровой лаской заметил отец и привлек сына к себе.
Данилке пришлось повторить свой рассказ.
— Ладно, — выслушав сына, отец кивнул головой на стол, — садись, пей молоко. На улицу пока не показывайся. Понял? А я отдохну, — усталой походкой он направился к голбчику.
Первый день для Данилки прошел незаметно. Правда, ему хотелось повидать знакомых ребят, которые еще остались на заводе, но, помня наказ отца, за ворота не выходил. Так прошло два дня. На третьи сутки он отправился с матерью в Юрюзань. Вышли они рано утром. До окраины поселка их провожал отец. Крепко поцеловал сына и сказал на прощанье:
— Слушайся Марфу и Неофита, — оглядываясь, он понуро побрел обратно к заводу.
Данилка с матерью шли больше окольными путями, сторонясь проезжих дорог. На второй день в сумерках добрались до завода.
Марфа Матвеевна приняла их приветливо:
— Пускай живет Данилко у нас. Веселее будет. С приказчиком-то Неофит ладит. Парня сохраним.
— Давненько у нас не были, а мы уже с Марфой к вам собирались. Ишь, как вытянулся, — похлопал Неофит по плечу Данилку. — Настоящий парень стал.
— Парень-то парень, да приходится прятать его.
Федосья подробно рассказала Неофиту о Данилке.
— Значит, ты как колобок: от волка ушел, от лисы ушел, а от медведя мы как-нибудь убережем. — Неофит зажал в кулак свою бороденку и лукаво посмотрел на племянника. Данилке от слов Неофита стало на душе как-то теплее, не так пугала разлука с родителями.
ГЛАВА 11
Осенью Афоня с Серафимой перебрались в Юрюзань. Афоня построил дом на пригорке, недалеко от завода. Ждали на новоселье Ивана Семеновича, который должен был вернуться из Сатки. Юрюзанским заводом управлял в то время Густав Адольфович Мейер, немолодой немец, прибывший когда-то в Россию из Саксонии. Литейное дело знал назубок. Отчеты Мейер отсылал аккуратно, плавка чугуна шла своим чередом, и завод в Юрюзани работал бесперебойно. Мясников был доволен своим управляющим и в Юрюзань заглядывал редко.
К приезду Мясникова Густав Адольфович всегда тщательно готовился. И вот теперь, получив донесение, что хозяин выехал из Сатки, он заволновался. Как на грех осенним паводком прорвало плотину, и вода ушла. Завод не работал вторые сутки. Но прежде всего нужно было подобающе принять высокого гостя. Заводская просвирня Перфильевна, славившаяся в Юрюзани лучшей стряпухой, хлопотала часами у плиты, сбился с ног и Неофит, доставляя продукты к господскому столу. Густав Адольфович целыми днями находился на заводе, где работные люди приводили в порядок литейную. Подмели двор и ближайшие улицы. На дорогу, по которой должен был проехать Мясников, был выслан верховой с наказом, как только появится мясниковская тройка, гнать обратно на завод. Пономарю и всему духовенству быть наготове — при въезде хозяина бить в колокола малые и большие.
Наступал вечер. Солнце медленно уходило за горы. Тихо, не шелохнувшись, стоят могучие лиственницы. Ярко одеты в пурпур молодые осины. Постепенно теряют золотистые одежды редкие в тех краях березняки. Осенняя печаль лежит на всем. Поникли к холодной земле запоздалые цветы. Не видно ярко-зеленых буйных трав, и не так уже шумно звенят ручьи в тесных междугорьях. Сумрачно в ельнике, тоскливо человеку в густом пихтаче, сильно желание выбраться на простор полян. Дозорный беспокойно вглядывался вдоль широкой просеки, не покажется ли мясниковская тройка? Вот до его слуха долетел звон бубенцов, и, подхлестнув лошадь, он помчался к заводу.
— Едет! Едет! — размахивая плетью, дозорный остановил коня у церковной ограды и подал знак звонарю. Над Юрюзанью раздался переливчатый звон колоколов. Бешеная тройка пронеслась по церковной площади, и, сделав круг, кучер лихо остановил коней у ограды. К изумлению присутствующих, из тарантаса вылез Сенька и, блеснув на растерянного попа наглыми глазами, глупо ухмыльнулся.