Серафима остановилась на пороге, разыскивая глазами хозяев.
— А, Серафима Степановна! — подвыпивший Мейер поднялся на ноги. — Царица Юрюзани, — он направился через залу к ней. — Прошу! — сделав театральный жест, Густав Адольфович повел ее к столу.
Эмма Францевна метнула на супруга яростный взгляд и, состроив улыбку, обратилась к гостье.
— Запоздали немножко, — подавая рюмку, произнесла она учтиво.
— Да, провинилась, — принимая рюмку, ответила сдержанно Серафима.
— Знакомьтесь, — хозяйка кивнула головой в сторону заводчика. — Петр Сергеевич Дурасов.
Серафима слегка наклонила красивую голову и подала руку.
Новый хозяин завода с преувеличенной любезностью произнес:
— Очень рад вас видеть. Надеюсь, господа, — обратился он к изрядно выпившим гостям, — присутствие столь интересной женщины послужит, как бы это сказать, э-э, украшением нашего общества.
«Господа» осоловело смотрели в рот хозяина, ожидая, что он скажет дальше.
— Женщина, как сказал один поэт, — это нектар в бокале золотом и счастлив тот, кто не расплескал его. Выпьем, господа! — Из речи Дурасова присутствующие поняли лишь призыв к очередной выпивке и не заставили себя ждать.
Серафима улыбнулась и заняла место за столом. Сидевший напротив нее отец Василий икнул и, взявшись за бутылку, умильно погладил ее матовое стекло. Несмотря на угрожающее шипение своей супруги, он налил вина в стакан и, перекрестившись, залпом выпил.
— Идущее в уста да не оскверняет человека. Разве еще, мать, выпить?
— Лакай, — махнула попадья безнадежно рукой и сказала Серафиме:
— Пьян отец Василий, домой звала, не идет, ну и бог с ним, пускай пьет, — попадья потянулась к пирогу.
Обед подходил к концу. Дурасов поглядывал на Серафиму, как кот на сметану. Наконец, не выдержав, крутнул лихо ус и, подвинув ближе к ней стул, наполнил две рюмки.
— За ваше здоровье.
— И за ваше, — улыбнулась ему Серафима.
— А ну-ка «Барыню»! — неожиданно гаркнул он музыкантам.
Стол был поспешно отодвинут к стене, и в образовавшийся людской круг молодцевато вошел Петр Сергеевич. Прошелся раза два и, притопнув каблуками, остановился перед Серафимой. Вскинув на какой-то миг голову, женщина выхватила из-под лифа яркий платок и плавно поплыла. Дурасов, выделывая коленца, бешено кружился возле нее. За пляской никто не заметил, как на пороге комнаты показался Сысоич. Укоризненно покачал головой и сделал попытку подойти к хозяину.
— Не мешайт! — пьяный Мейер решительно подошел к старику и, взяв его за плечи, повернул к дверям.
— Гуляйт за дверь!
— Я-то уйду, но и ты в этом доме недолго будешь хозяйничать, — зло произнес старик и, заложив руки за спину, вышел.
ГЛАВА 17
Утром Дурасов проснулся с головной болью. Открыл глаза и долго лежал, припоминая события вчерашнего дня.
— Фролка! Одеваться!
Закончив свой туалет, Дурасов подошел к буфету и выпил рюмку водки. «Сходить разве в сад прогуляться, а то в башке шумит после пирушки».
Петр Сергеевич спустился с крыльца и направился к заводскому саду, который, упираясь одним концом в заводские постройки, вторым уходил за Юрюзань.
В саду, на редких полянках, освещенных солнцем, поднимались буйные травы. Среди них едва были заметны дорожки. Дурасов выбрал одну из них, медленно пошел по направлению к пригорку. Он искал встречи с Серафимой. Скрытый кустарником, остановился недалеко от ее дома и стал ждать. Открылась калитка. С коромыслом на плечах, придерживая пустые ведра, показалась Серафима. Петр Сергеевич вышел из своего укрытия, и подойдя к изгороди, повертел головой по сторонам. На улице возле сада, кроме Серафимы, никого не было. Дурасов облокотился на жерди, дожидаясь, когда женщина подойдет ближе. Заметив барина, Серафима хотела вернуться обратно, но раздумала и направилась вдоль сада к колодцу.
— Здравствуйте, — услышала она голос Дурасова. Улыбнувшись, женщина ответила на приветствие.
— Как чувствуете себя? Ноги не болят от пляски? — спросил Петр Сергеевич и подбоченился.
— Нет, — лицо Серафимы зарделось румянцем. — А вы?.. — Серафима лукаво посмотрела на Дурасова. — Вы надолго к нам?
— Все зависит от вас, — ответил он многозначительно.
— От меня? — в голосе Серафимы послышалось удивление.
— Да, от вас.
— Не понимаю. Мне надо идти, — сказала она уже сухо и взялась за ведра.
Дурасов посмотрел ей вслед, затем щелкнул пальцами и зашагал к управительскому дому. Там уже дожидался Сысоич. Старик был явно расстроен. Увидев хозяина, он остановился посредине комнаты и, захватив в кулак свою реденькую бородку, уставился острыми глазами на Дурасова.