Воображение? Да, оно здесь помогало. Пять привычных чувств были бесполезны, но в моей душе происходили процессы аналогичные процессам в мозгу. Словно нечто бегало по нейронам, создавая новые узлы. И хоть глаз у меня не было, однако оставалась возможность визуализировать. А значит оставалось лишь отделить мои личные фантазии от того, что было реальным.
М-да, проще наверное не стало? Тем не менее зависнув во тьме я невольно менял всё вокруг себя, следуя этим образам, по опыту убирая то, что было результатом рефлексии из прошлого, и структурируя то, что было результатом рефлексии в этом месте.
В какой-то момент я словно прозрел снова, хоть и оставался в пустоте, где даже звёзд не было. Вокруг меня было пять огней, одни сияли, другие поглощали, третьи были подобны Авроре, а нечто меня пугало. Такие же неосознанные… именно в это место попадали бедные души, выбранные для роли моих шести печатей.
Связаны они были с центральной частью, образуя нечто… со стороны это выглядело как просто беспорядочные пути между всего лишь шестью точками. Однако пути эти проходили через множество пространств. Визуализировать весь образ я даже не пытался, ведь тот кто создал эту структуру являлся намного более могущественным, чем я и тот, кто накинул на это место свой аркан из печатей, сумев ограничить меня.
Я подплыл к Адаму, чей огонь стал крайне тусклым. Словно маленький кораблик, он находился в эпицентре сильнейшего шторма. Все его силы уходили на то, чтобы не потухнуть. Я не видел всех его путей, однако мог точно определить радость, грусть, надежду, злость… пути, что вели куда-то и соединялись с общей структурой, могли быть всем и ничем.
Всего понять я не мог, но… но научился идеально чувствовать то, что было мне понятно. Например те же эмоции, чувства или память. Я видел всю жизнь Адама, каждую его мысль. Входя сюда он становился максимально открытым. Невозможно было что-то затаить от меня, когда душа соединялась со структурой, которая была чем-то вроде… скелета? А я тогда мясом на этом скелете. В свою очередь печати — одежда. А всё то, что мне ещё не было понятно — нервная система.
Пожалуй исчерпывающее сравнение. Правда надо также уточнить, что эта "нервная система" была непонятна мне также, как наша обычная нервная система была не понятна австралопитеку.
— Больно… — раздалась мысль и последовало чувство.
Адам находился в физическом мире. В случае смерти его тела, структура сразу его поглотит, сделав частью себя. Только не думайте, что из-за этого его чувства как-то мне привьются, нет, вовсе нет. Он станет частью меня по тому же принципу, по которому еда становится частью вас, когда вы её поглощаете. Не больше, не меньше. Его душа просто будет низведена до мельчайших частиц, полезное станет энергией, лишнее утилизируется вникуда.
Я унял его боль, сделал также, как делал раньше. Немного срезал ненужные пути, обрубил образовавшиеся "вредные" пути от других печатей, в частности от Эрики. Её огонь горел цветом мести, она была куда активнее и крайне быстро училась. Если так пойдёт дальше, она тоже сможет научится осознанно ориентироваться в этом месте. Станет опаснее и проблемнее.
Другие три огня горели также ярко, но свет их словно преломлялся незримой преградой. Третья печать была стара, она пережила прошлое снятие шестой печати. Однако не снимали её уже более семидесяти лет. Так что свет её был тусклым. Тем не менее она словно рвалась наружу, хотела выбраться и слиться со структурой.
Я подлетел к незримой преграде. Мог ли я её разрушить? Да, мог. Но как уже было сказано, возможность действия далеко не всегда означает, что это действие будет использовано. Вроде банальная истина, однако как часто вы забываете про этот принцип? Как часто забывают другие? Страх перед чужой возможностью очень часто ослеплял людей, что становилось причиной величайших зверств.
Внимание моё коснулось другого огня, затем пошло к пятому… переместилось в центр, где я появлялся и к чему всё сводилось. Хотелось здесь остаться, побыть ещё, прильнуть к другим путям и… но было нельзя. Место уже начало меня отторгать. Если задержусь надолго, то всё равно буду выкинут обратно. Моя же борьба и попытка сопротивляться постепенно приводила к ослаблению всего контура печатей.
В это же время в физическом мере сотрудники Фонда готовы были перейти к следующей фазе, на случай если моё перерождение затянется. Так что…
— Надо идти… — вновь прошептал я, надеясь что созданный в момент слова новые пути найдут свои цели, пройдя через места, что не видны ни мне, ни системе сдерживания, обойдя даже само время и обманув жизнь и смерть.