— Шпионы проникли так глубоко? — удивился я.
— Да, есть такое… ох, а стульев не осталось? — оглядевшись спросила Кристина М.
— Присаживайтесь на мой, — произнёс я и встал, после чего объект 1609 сам переместился.
— Как любезно.
— У меня на удивление хорошее настроение. Как и… секунду… ещё мгновение…
Я начал ходить вдоль невидимых простых людям линий, после чего нащупал одну из дверей в никуда, и исчез. Через несколько секунд уже вернулся со стулом, а также с сухариками.
— Обожаю 1983-го, так удобно, особенно когда уже умеешь эти двери создавать сам, — произнёс я слегка удивлённой Кристине М. — Как жаль, что Фонд ну вообще никак не сможет ими пользоваться. А значит это будет лишь моим личный способом перемещения, а также местом где я могу… не знаю, в любой момент брать и покидать свою Зону Содержания? Но конечно я этого не буду делать.
— Вы только что это сделали.
— Да? А я и на заметил, — пожал я плечами, начиная кататься на стуле и есть какие-то непонятные сухарики.
Признаться… вместе с радостью жизни ко мне вернулось и некое ребячество. Я и раньше любил дразнить других, как и напрягать сотрудников, но теперь это было вдвойне приятно делать. Такой вот мелкий грешок за мной был, да. Но всяко лучше, чем… не знаю… тотальная резня и уничтожение всего, что попадает в поле моего зрения?
— Мне вернуть печати на место?
— Хм… с учётом того, что Первая Печать отныне не является печатью из-за невозможности контролировать её…
— Я её полностью контролирую.
— В этом и проблема. Вы её контролируете, не мы. Вторая Печать же вами подавлена, унижена и прямо сейчас вы её пытаете…
— Нет.
— Правда?
— Я не пытаю.
— Ах, да, хорошо… уточню… вы создали условия, где Эрика пытает сама себя. Из-за всего сделанного, опустившись на дно, проходя через прошлое… она вероятно находится в плену собственного разума, что был полон страданий, которые вы зациклили.
— Больше похоже на правду.
— А возвращение Третьей Печати будет связано с тем, что возможно вернётесь в то не совсем вменяемое состояние.
— Ага, потому самый лучший вариант — закрыть Вторую и Третью Печати одновременно, а Первую доверить мне до нахождения нового кандидата.
— Боюсь с силой Первой Печати, вы сможете без труда снять Вторую. Но не факт что справитесь с Третьей из-за того, что она наложена Администратором. А с учётом промежуточных побочных воздействий… — Кристина М. загадочно улыбнулась, явно очень многого не договаривая, но показывая что прекрасно знает о нашей с ним встрече. — Фонд решил, что в целом можно все три печати оставить снятыми.
Я удивился. Удивился искренне и едва не упал со стула, а затем чуть не умер от сухариков. Это была бы самая тупая смерть после смерти в туалете. Тем не менее новость была крайне приятная, правда только по началу. Ведь хоть и мне было лучше, чтобы три печати подольше были снятыми, тем самым увеличивая мои шансы на нахождение способа снять четвёртую, пятую и затем шестую…
Но почти сразу я понял и то, что Кристина М. явно думает на куда большую перспективу, чем я. И если она решила оставить три печати, значит… значит она уже знает, как можно получить из этого выгоду для себя и Фонда. Так что… радость была недолгой, хоть и приятной.
Весьма приятной, ведь настроение моё стало куда лучше. Правда долго ли это всё продержится? Тут уж никто не скажет, и даже я не знал этого ответа. Зато знал, что ставки поднимаются и риски увеличиваются, вслед за моим коэффициентом Юма.
Глава 24
— А я и говорю, политика это просто чушь полная. Нацисты, коммунисты, ананисты, аметисты — всё едино, нет-нет, ты послушай… — я объяснял, активно жестикулируя и расписывая всё на доске.
— Господи, я устал жрать амнезиак каждый день, пожалуйста… смилостивитесь… — умолял меня бедный шеф-повар, который должен был просто готовить еду, но я в очередной раз нарушил все мыслимые и немыслимые протоколы.
— Макиавелли, слышал про такого? Мой друг, мы с ним вино пили, Рим гнобили, вот он ещё тогда умную мысль сказал, правда не совсем так, как она дожила до наших дней…
— Мне не очень интересно, я просто повар, можно пойду уже?
— Ни в коем случае не пускай к власти быдло смердящее, а если оно к ней лезет — дави их конями и руби сталью. И посмотри на любое государство сейчас, где не выйдешь на улицу своё мнение показать — оно ничего не значит. А если вдруг оно начинает значить… тебя одинаково хорошо забьют дубинками силовики и в России, и во Франции, и в США. Потому что твоё место где?
— На кухне, я шеф-повар, я вам кебаб делал.