Глава 1.
Данта-четыре.
«Жизнь-это миг. Короткий отрезок времени, между датой рождения и цифрами ухода, на холодной, гранитной плите».
1
Хорошо освещённый коридор закончился раздвинутыми до стопорных замков бронеплитами перехода. Дальше, холодный мрак, слабое отражение света на металле пайол, блики на чёрных стенах. Грузный, невысокого роста майор, смело шагнул в темноту переходного шлюза. Гладкие стены, рифлёный пол. Впереди, под сводчатым полком мигнул красный огонёк, (включился датчик движения). Загорелся и тут же погас свет. Офицер обронил фуражку и громко выругался. Продолжая матерно поносить все службы, наклонился за головным убором. Потянулся рукой и шарахнулся от собственной тени. Чёрное пятно выползло из-под ног, полезло на стену.
- Чёрт бы вас побрал! Кретины, олухи! – Громкая брань ударилась о стены и разлетелась многоголосым эхом. Белоснежный платок вытер вспотевший лоб, поднятая фуражка прикрыла залысины. – Сволочи, болваны, саботажники. – Шипит офицер, прячет платок в карман брюк. – Скоты, уроды. Все только и ждут моей смерти.
Бранные слова перемешались с грохотом шагов, разбились о холодное равнодушие переходного шлюза. Настроение испортилось окончательно. Всё началось, мягко говоря, с неприятного разговора. Адмирал, отчитал майора как мальчишку в присутствии вахтенного офицера. Пригрозил физической расправой и чуть ли не взашей выгнал из командной рубки. День подходит к концу, и вот вам новый сюрприз. Час назад, случилась хоть и лёгкая, но всё же перепалка с начальником штаба. Майор нервно покусывает пухлые губы, хмурит брови, семенит в сторону очередного тоннеля переходного шлюза. Впереди, хорошо освещённый коридор, поворот и дверь в его приёмную. Громко сопя, страдая отдышкой, офицер Особого Отдела флота Великой Империи прошёл к двери в свой кабинет. Секретарь, далеко не молодой стат-капитан вскочил. Подбежал, услужливо отворил дверь. Шеф вошёл, остановился. Зыркнул из-под бровей и давая выход гневу хлопнул дверью, затворил её перед носом секретаря. Тот, постоял с минуту ожидая оклика. Потоптался на месте и вернулся к рабочему столу перебирать бумаги.
Просторная каюта на втором, жилом ярусе крейсера «Угрюмый» оборудована под нужды майора Особого Отдела. Чинцов Юрий Андреевич занимает высокую должность, именно поэтому ему и выделили несколько рабочих кабинетов. Этот, самый большой. Здесь, Чинцов проводит совещания и хранит послужные списки, личные дела рядового и офицерского состава. По правую руку ряд шкафов, полки заставлены папками. В центре, длинный, массивный стол, стаканы, графин с водой. По обе стороны стола по шесть стульев. У входной двери тумбочка, над ней вешалка для одежды и головных уборов. На дальней стене за массивным, кожаным креслом, огромный герб правящего дома – красный фон, чёрный треугольник (пирамида власти). На рабочем столе, нет семейных фотографий или каких-либо безделушек, указывающих на привязанности или увлечения хозяина кабинета.
Майор бегло осмотрелся. В корзине для мусора новый контейнер, на полках отсутствует пыль, столешница отполирована до зеркального блеска. Вазочка с печеньем, графин с водой, стаканы, всё стоит на своих местах (секретарь не бездельничал, успел прибраться). Чинцов тяжело вздохнул и зашвырнул на вешалку фуражку. Вытер платком испарину на залысинах, неторопливо прошёл к рабочему месту.
- Вот сволочь. И придраться не к чему. – Умащиваясь в кресле, вытирая платком губы пожаловался офицер. Рука потянулась к кнопке вызова. – Тари!
- Я, господин майор! – Голос из динамика прозвучал бодро и чётко.
Чинцов хорошо знал, стат-капитан вскочил точно через него пропустили ток. - «Трясёшься сволочь. Боишься». – Мысленно порадовался майор и строго приказал. - Неси документы. Тащи всё что есть.
- Слушаюсь! – Выпалил Тари, да так громко что Чинцов это услышал не только в трубку, но и через запертую дверь. - К Вам, посетитель. – Куда тише доложил секретарь и точно извиняясь спросил. - Впустить? Это капитан…
- Очень кстати. – Прошипел майор. – Давай его сюда.
- Разрешите? – В дверях появился заместитель по воспитательной работе. Мужчина средних лет. Глубоко посаженные глаза, высокий, болезненно худой капитан в таком же, как и у Чинцова сером мундире. В таком же, но с одной поправкой на качество. Покрой и ткань заметно уступают майорскому.
- Входи. – Небрежно бросил Юрий Андреевич. – С чем пришёл?
- Виноват. – Худой не решается пройти, топчется в дверях, перекладывает папку из руки в руку. – Тут такое дело Юрий Андреевич. Мне нужно.
- Всем нужно. Чего мямлишь? Говори бодро и чётко.