Тарф осторожно прошёл по бревну, осмотрелся. Куда не глянь туман и заросли. Ничего невидно дальше протянутой руки. Но Люрику и не нужно что-то высматривать. Он хорошо знает это место. Рыбачил здесь и не один раз. Коротышка, ощупывая ногой дорогу, подобрался к самому краю. Уселся, свесил ноги. Ловко размотал нехитрую снасть. Достал из кармана наживку. Туман выползает из болота. Стебли тростника и рогоза в два Люрика роста. Стоят неподвижно, утонули в мареве, зависли над облоками холодной взвеси. Тарф поёжился, передёрнул плечами, насаживает жука на крючок. Но что-то у него не заладилось. Жук норовит сбежать, да и крючок притупился за долгие годы службы.
- Что же ты лапьми дёргаешь? – Злится рыбак, борясь с наживкой. Победил жук. Выскользнул, упал на куртку и сбежал. Раздался громкий всплеск. Огромная рыбина выпрыгнула из тумана, за ней вторая, третья. Люрик отшатнулся и свалился с бревна.
- Справно я порыбачил. – Стоя по грудь в холодной воде и молочном мареве, выдохнул коротышка. – Вот и откушали юшки. Искупался и крюк утерял. – Держась рукой за бревно, продираясь к берегу, посетовал Люрик и тут же нашёл оправдание. – Чего энто я? Нет нужды кручиниться. Крюк не новый, верёвка вся в узлах. Утерял и ладно. Да и на кой нам задалась энта юшка? Хто её поутру сёрбает? Разве шо рыжие дурни. Вот они, пущай и ловют губаня в потёмках. Тьфу на тебя. – Люрик плюнул через плечо. С куртки, ручейками стекает вода, шапка набекрень. Над головой гудят мошки, позади плещется рыба, квакают лягушки. Ноги окоченели в холодном иле. Что не шаг то что-то колючее норовит проткнуть, оцарапать стопы.
Мокрый, замёрзший и злой, Люрик вернулся к костру. Старшина Семенюк сидит у огня, курит. На углях, пристроен солдатский котелок, поднимается пар.
- Где тебя черти носили? – Глядя с прищуром спросил Сафролыч.
- Нихто меня не носил. Без надобности мне энто. Сам покуда ходю. - Люрик посмотрел на измазанные до колен чёрным, жирным илом ноги. – Гулял я. – Подсаживаясь к огню поведал тарф.
- Ступай вымойся. Гуляка.
- Успеется. – Отмахнулся Люрик. – Чуток отогреюсь, тогда и сходю.
- Снимай мокрое. Держи рубаху.
- Ага. – Люрик кивнул. – Прими куртасик. Шойто зябко на дворе.
- Да чтоб тебя... – Старшина отбросил куртку и отступил. По одежде тарфа ползают большие, чёрные жуки. – Что за дрянь?
- Шо, спужался? – Спешно надевая рубаху, посиневшими от холода губами спросил коротышка.
- Да, спужался. – Семенюк смерил тарфа снисходительным взглядом. – Не пойму я тебя. Вроде бы и мужик не плохой. А с другой стороны посмотришь… дурак дураком. Ну зачем ты эту… - старшина носком ботинка отодвинул жука. – Сюда приволок? Чего тебе спокойно не живётся? Встал ни свет, ни заря. Ушёл невесть куда. Вернулся грязный, мокрый, да ещё и какую-то гадость с собою притащил.
- Сам ты гадость. Энто - жучиная наживка. На них, губатый шибко падок.
- Падок, говоришь? – Семенюк тяжело вздохнул и присел к огню. – И как я сразу не догадался? Чай будешь?
- Наливай. – Брякнул Люрик. Коротышка поднял оброненную старшиной куртку и принялся её вытряхивать. Песок, болотная трава, капли воды, и жуки разлетелись во все стороны.
- Ты что вытворяешь, остолоп? – Поникшим голосом, тихо, без нервозности спросил старшина. Он устал воевать с коротышкой. Стряхнул с головы песок, вытер лицо. Подцепил котелок палкой и вылил чай. – Тебе что говори, что не говори. Всё как об стену горохом. Ты часом не дебил?