- Вот те на. – Выглядывая из-за куста, Люрик обнаружил глубокий пропаханный след и зарывшуюся носом в песок, огромную, чёрную машину. В боку зияет дыра, хвост задран к небу. – Так-так-так. – Разглядывая издали хвостовую часть, Люрик спешно сбросил мешок, поверх него бережно уложил секиру.
В полный рост, без утайки, где перелезая, а где и проползая под стволами растрощенных деревьев, тарф подобрался к месту крушения. То, что на расстоянии виделось как дыра, оказалось открытым люком. Коротышка взобрался на высокий холм свежевырытого песка. Где-то там у него под ногами, спрятался фюзеляж и фонарь кабины. Машина зарылась в песок на одну треть корпуса. Упёрлась крыльями в податливый грунт. Да и сами плоскости укрылись песком чуть ли не до половины. Люрик выбрался на крыло, постучал каблуком сапога по металлу брони. Дальше, Люрик пошёл крадучись. Подобрался к люку, осторожно заглянул в чёрный провал.
- Эй!!! – Позвал тарф не решаясь войти без спроса. – Энто я, Люрик из рода райдов! Гулял тутай неподалёку! У вас, двери незапертые. Есть кто?! Отзовись! – Ответа не последовало, да и ждать как-то недосуг. Любопытство подпирает, толкает в спину. Люрик воровато осмотрелся и шагнул в темноту незапертой двери.
***
Полковник Гайдуков склонился над Сергеем. Осторожно, чтобы не затронуть швы над бровью, потрогал лоб. Прислушался к дыханию и поправил сползшую на лапник зелёную мантию. Позади горит костёр, в казане вскипает вода. Анджей и Тартагон готовят завтрак. Ночь прошла сравнительно тихо и спокойно. Что-то постукивало и шелестело в кустах. Тартагон успокоил, обвинив в источнике шума ночную птицу и длинномордых зверьков. Дежурили поочерёдно, а когда затеплился рассвет поднялись все.
- Мажь, клади с горкой. – Советует тарф снимая с огня казан. – Мяса в банке много, а вот хрустяшек, - тарф глянул на пачку галет. - Осталось самую малость. Лопни моё пузо. – Коротышка вытряс из котелка в казан с кипящей водой мелко нарубленные травы. Понюхал пар и прикрыл казан большим, зелёным листом. – Настоится травяник, вот тогда и посёрбаем. Поправим едьбой пузы и айда за скрипухой. Мясо у ней хоть и так себе, не дюжа вкусное. Но…
- Может ну её? – Солдат размазал по галете тушёнку. Положил бутерброд на расстеленную Тартагоном цветастую тряпицу и взялся намазывать второй. – А давай, кого-то другого поймаем?
- Давай. А кого?
- Ну… я не знаю.
- Как так? – Тартагон поскрёб шею, сунул пятерню под шапку, почесал макушку. – А хто знает?
- Ты. Кто же ещё?
- Ежели я, то слушай. – Коротышка покрутил ус, пригладил бороду. - Нет тутай другого зверья окрамя скрипух. Оно-то конечно можно, вона энту. – Тарф указал пальцем. Шестилапая ящерица выбежала на поляну, расправила синий гребень, задрала голову и погналась за ночным мотыльком. – Тока жевать в ней нечего. Кожа да кости.
- О чём шепчетесь? – Спросил Алексей Александрович подсаживаясь к огню.
- Консервы заканчиваются. – Доложил Анджей. – Сигарет, осталось три пачки.
- Ух и Сафролыч. – Без зла и обиды, с лёгкой иронией выдохнул командир. – Зажал-таки курево. Вот что я тебе скажу Анджей. – Офицер хлопнул солдата по плечу. - Старшина - это не должность и не звание. Состояние души, образ жизни.
- Вы энто об ком? – Убирая с казана зелёный лист, полюбопытствовал Тартагон. – Лёха, давай кружку. А ты, - Взгляд переполз на Анджея. - Ступай к ручью, да вымой котелок. Возвернёшься и откушаешь моего травяника. Я тудой мятницы больше меры положил. Цельную горсть всыпал.
- Откушаем, обязательно откушаем. – Заверил Гайдуков протягивая солдатскую кружку. – Что-что, а чай у тебя выходит отменный. Славный чаёк.
- Глянька. – Тартагон вытянул шею, глядит поверх огня. – Кажись Серёга подымается.
- Да быть такого не может. – Полковник вскочил, расплескав чай. – Горе что бы тебя… лежи, не вставай.
Сергея разбудила шестилапая ящерица. Забралась ему на грудь, ударила по лицу хвостом точно плетью. Резкая боль обожгла заштопанную Тартагоном рану на скуле, и Сергей проснулся. Слабые лучи света протыкают сумрак и прячутся в такт покачиванию деревьев. От ручья выползает сизая дымка. Побаливает бок, саднит спина. Бинты опоясали живот, грудь. Сергей потрогал бровь. Пальцы точно деревянные, непослушные. Малейшее прикосновение к лицу, отдаёт тупой болью. Лоб, бровь, скула, всё болит.