- Я не знаю. – Юдхам распрямил спину, повернул голову. Большой лоб, ровный нос, чувственные губы, острый подбородок, от чего лицо кажется чуть вытянутым. Тугой хвост волос, заострённые кончики ушей. Ветер на другой стороне пепелища раскачивает макушки деревьев, неторопливо выползает солнце. – Меня, увезли с Катарии в раннем детстве. Я мало что помню из той жизни.
- Мы выросли вместе. – Тронув Юдхама за плечо, утробно прорычал Укхум. – Все вы. – Джаг осмотрелся, но не отыскал остроухих.
- Они в лесу. – Поспешил сообщить Юдхам. – Тебе и нам нужна пища.
- Да. – Согласился Укхум. – А помнишь… - губы джаг тронула лёгкая улыбка. – Я уговорил отца, выкупит закованного в кандалы раба.
- Его звали Ахортис. Для меня и мох братьев он стал отцом.
- Мне очень жаль. – Укхум опустил голову. – Будь я рядом…
- Ахортис родился и долго жил на Катарии. Он знал, что такое быть свободным. Даже ты не смог бы ему помочь. Он передал нам, всё что умел и ушёл как воин.
- Воины не умирают от болезней.
- Нет господин. – Тяжело выдохнул Юдхам. – Его убили.
- Кто? Я этого не знал.
- Это сделал Ортынал, по приказу твоего отца. Глубокий рубец на лице Ортынала… его оставил Ахортис.
- И ты молчал всё это время? – Рык Укхума пролетел над пепелищем и затерялся среди деревьев.
Из низин и оврагов выползает холодный туман. Вслед за ним, появились облака мошек. Насекомые чёрными тучами висят над кустами, сбиваются в один большой рой и по известным только им причинам, распадаются на десятки маленьких. Гомонят птицы. Длинномордые, остроносые зверьки выбираются из своих нор. Шестилапые ящерицы, выходят из леса, раздувают горловые мешки, поднимают гребни. Шипят проваливаясь в тёплый, местами горячий пепел и удирают прочь от пепелища.
- Нам, запретили об этом говорить. Ахортис был ранен и убит. В тот же день, казнили ещё трёх рабов.
Из лесу прилетел глухой лай, хриплые, короткие свисты. Раб вскочил на ноги, следом за ним поднялся и джаг. Остроухий сложил ладони лодочкой приложил к губам. Мощное, низкое, двухсложное уханье разлетелось по лесу. Уугуу трижды вырвалось из ладоней Юдхама.
- Что стряслось? – Укхум потянулся к клинкам. Ему хорошо знакомы эти звуки. Голос птицы тарт неприятен для слуха джаг, но именно он служит предупреждением об опасности. Рабы с детских лет удалённо общаются на нём.
- Я отозвал братьев. В лесу арлигонцы. – Раб поправил на затылке волосы, не отрывая взгляда от утонувшей в тумане низины. Послышались выстрелы, вой, рычание.
- Что происходит? – Спросил Укхум и поднялся. – В кого стреляют?
- В нас. – Тихо прорычал Юдхам.
Остроухие отступили на пепелище. Из десяти рабов двое ранены, один убит, его принесли на руках. Ломая кусты на край поляны вышли лохматые, низкорослые горбуны. Завидев джаг с красными волосами, дурклаки сбились в общую кучу, встали на колени.
Укхум вышел им на встречу, гневно клокоча горлом. В руках сайтаки, взгляд полон гнева.
- Зловонные твари! – Проревел Укхум. – Вы убили моего раба. Где сотник? Кто у вас старший?
- Они пришли с нами. – Ответ прилетел из-за высоких кустов. – Я тебя приветствую от имени тахита Вулхта. – Из зарослей вышел синеволосый воин. приложил руку к груди и чуть склонил голову. – Говорить с тобой, для меня большая честь.
- Убери стадо. – Приказал Укхум и спрятал клинки в ножны. – По какому праву они устроили охоту на моих рабов. Отдай мне сотника.
- Извини, но я не могу этого сделать. – Синеволосый встал на одно колено. – Он мёртв. Ненасытный, поплатился жизнью за свою дерзость. Мой господин тахито Вулхт, вспорол ему брюхо. Мы казнили сотника и десятников.
- И где сейчас твой господин? Почему ты говоришь от его имени?
- Тахита Вулхт, на пиру у Хакайна. Он закончил путь доблести и славы.
- Какую смерть принял твой тахита?! – Громко проревел Укхум. – Виновные казнены?
- Да молодой господин. – Зарычал джагардиниец указывая пальцем в сторону рабов. – Их головы мы зарыли, а тела, отдали, скормили дурклакам. Нас предали остроухие ничтожества.