- Ты лжёшь. – Проревел Укхум. – Раб не посмеет поднять руку на своего господина.
- Они этого и не делали. Но и не препятствовали. – На поляну вышли ещё шестеро джаг. – Остроухие должны умереть. – Не приклонив головы, заговорил синеволосый с хорошо заметной проседью на висках. Взгляд хмурый, дерзкий. – Перед тем, как отправиться на пир к Хакайну, тахита Вулхт объявил свою волю. Всех рабов ждёт смерть.
- Имя моего тахита Кхарк. И он жив. – Громким рыком сообщил Укхум. – Ты не назвался.
- Сначала рабы. – Глядя из-под бровей прорычал воин. – Тебе ли красноволосый не знать – последняя воля тахита, закон для народа джаг.
- Твой тахито был верховным жрецом? – С ухмылкой прорычал Укхум. – Рабы моя собственность. Я и только я могу их казнить и миловать.
- Безродные, вступили в сговор с людьми.
- С кем?
- С людьми. – Проревел воин. - Так назвался наш новый враг. Они очень похожи на остроухих. У них, одинаковая кожа и разговаривают на одном языке. Рабы должны умереть.
- Люди – это кто? – Обращаясь к остроухому Юдхаму через плечо бросил Укхум.
- Я не знаю. – Тихо прорычал тот, внимательно наблюдая за воинами джаг. Трое отправились в лес, остальные стоят позади синеволосого с проседью. Рук не видно, спрятаны под мантиями. Возможно, сжимают клинки. – Господин. – Гортанным рыком ответил раб. – Я не знаю о ком идёт речь? Впервые слышу.
- Ты лжёшь! Грязное животное! – Прорычал джаг и сделал шаг навстречу. Полы мантии распахнулись, нет в ножнах клинков. Злое рычание пронеслось над пепелищем и затерялось среди деревьев. – Ката и люди… они, одной крови. – Полон ненависти и презрения взгляд ударил по рабу и неторопливо переполз на Укхума, но не стал мягче. Скорее наоборот, ужесточился. - Отдай мне рабов.
- Поди прочь. – Тихий гортанный клокот прервал словоохотливость перешедшего границу дозволенного джаг. Укхум отступил на пепелище, набрал пригоршню пепла и вернулся. Понюхал пепел, поднял руку над головой и высыпал. Лёгкий ветерок подхватил серое облако, рассеял, разбросал. – Ответь мне безрассудный, самонадеянный воин. Тебе знаком этот запах? – Спокойно и холодно спросил Укхум и не дожидаясь ответа поведал. – Так пахнет смерть. Близкая смерть. Ты готов, отправиться на пир к Хакайну вслед за своим тахита? Надеюсь, он не был таким же безумцем как ты?
- Отдай мне безродных, и мы разойдёмся. Каждый, пойдёт своей дорогой.
- У тебя плохие манеры. – Укхум бросил взгляд на клинки в руках синеволосого. – Спрячь сайтаки и уходи. Не испытывай моё терпение.
- Воля тахита закон. – С готовность разъярённого зверя бросится в драку на более сильного противника прорычал неназвавшийся. – Они умрут.
- Твоё упрямство граничит с безумством. Уходи, пока есть такая возможность.
Из низины от ручья, разрывая туман вышли воины во главе с тахита Кхарком. Стрельба переполошила лагерь джаг. Воины взобрались на холм, окружили дурклак. Кхарк поспешил к сыну.
- Ты кто? – Властно прорычал тахита и синеволосый тут же опустился на одно колено, низко склонил голову.
- Моё имя Латикх. Я воин из тахита Вулхта.
- Ты слепец, а не воин. – Кхарк пнул ногой синеволосого и тот завалился на спину. – Как ты посмел не приклонить голову перед ревнителем? – Прорычал Кхарк и указал на Укхума. – Какой у него цвет волос?
- Они красные повелитель. – Не смея поднять взгляд, Латикх встал на оба колена.
- Ты позволил ему… - Кхарк хмуря брови глянул на сына.
- Нет отец. – Утробно прорычал Укхум. – Он потерял своего тахита. Боль утраты помутила ему разум. Не гневайся. Он не хотел меня оскорбить.
- Тебе видней. – Прорычал Кхарк и перевёл взгляд на толпу дурклак. – Очень вовремя. Их-то нам и не хватало. - Отрынал! – Клокоча горлом позвал тахита. – Гони арлигонцев к лагерю. Казни десятников, назначь новых. Заставь корчевать деревья. Пусть строят жилища. А эти… - Взгляд вождя бегло прошёлся по синим головам чужих воинов. – Тащи их сюда.
- Слушаюсь господин. – Ортынал поклонился и поспешил к толпе дурклак.
- Что стряслось? – Кхарк встал рядом с сыном. – Тебя нельзя оставлять одного. – Взгляд Кхарка остановился на мёртвом теле раба, переполз на раненных.