- Отец. – Укхум глянул на гладкую сталь клинков, поднял взгляд к небу. Наползают тучи. Ветер раскачивает макушки деревьев, щебечут птицы. Туман пятится обратно в низины и только на пепелище тихо и безветренно. Всегда любопытные, порой неоправданно смелые шестилапые ящерицы выбегают на поляну и спешат вернутся в лес. Укхум глянул на отца, грустно улыбнулся и негромко прорычал. – Мы проиграли, и ты это знаешь, но не хочешь принять. Я больше чем уверен. Мир людей, куда ближе Джагарды. Скоро, очень скоро прилетят их корабли, и мы познаем гнев хозяев этой планеты. Если их родство с ката не вымысел, а правда. У нас нет шансов. Позволь мне умереть с честью.
- Не в моей власти тебя остановить. – Утробно прорычал Кхарк. – Ты сделал свой выбор, и я его принимаю. Убей, или умри. – Тахита Кхарк обнял сына и с гордо поднятой головой побрёл к деревьям.
Глава 21
Перетащив ящики, коробки и пакеты в глубокий овраг. Люрик забросал их ветками. Спрятал своё добро и уселся на перекур. Забив курительную трубку остатками табака, коротышка вытряхнул кисет. Табак закончился. Взгляд переполз на упаковку стянутых полиэтиленом небольших коробок. Сигареты неприкрыты лапником, лежат на виду. Они отличаются цветом бумажных коробочек, от тех что были у Сафролыча и его солдат. Но разве это важно? Главное - их много.
Новые знакомые оказались на редкость щедры и вежливы. Мало того, что разрешили забрать всё то, что взял без спроса. Так ещё и поделились толстым одеялом. Дали большую коробку мыла, с десяток пузырьков душистой воды. А вот шабриков (спичек) и у них не оказалось. Пришлось взять жменю зажигалок. Да и вообще, Илтон сильно отличается от Сафролыча. Разговаривает уважительно, не ругает и совсем не ворчит. Вот только солдаты совсем не разговорчивые в отличии от Сашки и его друзей.
- И энти в дружину не взяли. – Облаком табачного дыма выдохнул Люрик. – С чего вдруг, все меня сторонятся? Могёт… - Коротышка осмотрел одежду. Песок и сосновые иголки успели осыпаться. На первый взгляд, почти чистая. Разве что вся в больших жирных пятнах, да и подванивает ни-то что бы сильно гадко. Но и не хорошо. – Надобно постираться. – Решил Люрик пыхтя трубкой. Четыре пачки сигарет запихал в карманы куртки, туда же, сунул две зажигалки. Затолкал под ветки выпавшую коробку, спрятал и осмотрелся. Тихо, спокойно, высоко над головой шумит ветер, раскачивает макушки деревьев. По склону, извиваясь змейкой сбежала шестилапая ящерица. Остановилась, расправила гребень и зашипела. – Пошла прочь! – Прикрикнул Люрик и топнул ногой. Ящерица раздула горловой мешок, поменяла песочный цвет гребня на ядовито красный. Стоит, смотрит. – Вот я тебе. – Люрик поднял сосновую шишку. Запустил ею в ящерицу, и не попал. Разозлил ещё больше. Ящерица поднимает и опускает гребень, шипит. – Ходют тутай разные. – Проворчал коротышка. – Ежели шо сопрёшь. Лапья повыдергаю. – Угрозы не помогли, ящерица как стояла, так и стоит на прежнем месте. Смотрит на тарфа.
Над головой прокричали. Белогрудая птица уселась на ветку, глядит вниз. Рядышком с ней присела и вторая. Обе, точно соревнуясь, издают стрекочущие звуки - шэк-шэк-шэк, перекрикивают друг дружку. Ящерица резко изменила цвет, стала совсем неприметной. Люрик тяжело выдохнул, выбил трубку. Белогрудые загомонили ещё громче.
- Да что же энто такое? – Ворчит Люрик. – И энти гадины тутай. Слетелись на чужое добро. Пошли вон трескухи! – Выкрикнул тарф. – Летите в другое место! Тама и горлопаньте. А нет, отловлю и оскубу. – Птицы точно испугавшись пустых угроз, резко умолкли и улетели. На одежде Люрика появились белые кляксы. – Ну вот. – Горестно выдохнул коротышка. – Теперечи, хош не хош, а стираться придётся.
Загодя подготовив торбу, Люрик взвалил её на плечи, загремели консервы. Тарф поднял секиру и волоча её позади себя нехотя побрёл к болоту. Под сапогами хрустят ветки, куда не глянь, красные, белые, синие и коричневые шапки грибов. Над кустами висят тучи мошек, в кронах деревьев поют, перекликаются птицы. Небо ни то что бы заметно отяжелело, но и солнца невидно. Спряталось оно, укрылось за тучами.
- Постираюсь. – Выдохнул тарф и поглядел на руку. Пальцы, да и сама ладошка, всё испачкано, под ногтями чёрная грязь. – Вымыться надобно. Потереть песочком. И где энто я так изгваздался? – Люрик понюхал руку, скривился. – Фу-у-у-у. Воняет. – Тарф глянул на прохудившийся сапог, скосил взгляд на плечо. Как он не старался, а убрать с куртки птичий помёт так и не смог. Только размазал.