- Шо? – Приглаживая белую бороду выдохнул Тарталупий. – Медведюги спужался? Да ты не робей. Энтот не тронет. – Старец, поднялся опираясь на палку-посох. Прокашлялся в кулак и ни с того ни сего, стукнул Тартагона ею по лбу. Тот завалился на спину и тут же встал на четвереньки. Глядит не моргая, раззявил рот. Тарталупий тяжело вздохнул, поманил зверя пальцем. – Ходи сюдой и хорошенько нюхай. Тама. – Сухой, как давно сломанная ветка, палец старика указал на гору мха. – Дрыхнут люди-человеки. Нашенские они. Пришли без злого умысла. Охранять будешь. За энтим, тоже приглядывай. – Старик глянул на Тартагона, зверь зарычал. - Да гляди у меня. Не вздумай спать увалиться. Знаю я тебя лежебоку. Тока и могёшь как жрать да харю мять. – Медведюга, на задних лапах двинулся к костру. Неуклюже переваливаясь с ноги на ногу подошёл к Тарталупию. Густой, длинный мех, широкие лапы, длинные когти. Большая морда, острые клыки торчат из огромной пасти, мокрый, чёрный нос, а вот глаза маленькие. Совсем крохотные две точки на огромной морде. Возвышается медведюга над Тарталупием большущей, лохматой горой. Нюхает, громко сопит. Ухватил его старик за мех на груди. Порылся и вырвал репейник. – Охраняй. Ежели хто чужой сунется, поломай без устали. Уразумел?
Зверь тихонько рыкнул и опустился на четыре лапы. Толкает старца носом в плечо. Лёг набок подставляет живот. Варталупий запустил пятерню в подшерсток, чешет зверюге пузо.
Тартагон разинув рот глядит на медведюгу. Тарф хлопает глазами, не смея пошелохнуться.
- Притомил ты меня. – Пожаловался Тарталупий и полез через зверя. Тот помогает лапами, перевалился на бок, верит головой во все стороны, трётся о колючую подстилку еловых иголок и шишек. – Потютёшкались малость и будя. Теперечи ступай, клич своих. Надобно прибраться. Да шоб без жадобы. Пузы мордастыми страшилами насытите, излишки не зарывайте. Пущай и другие поедят.
Медведюга неохотно поднялся на четыре лапы, тряхнул лохматым телом. Песок, иголки и редкая трава разлетелись во все стороны, досталось и Тартагону и казану с рыбной похлёбкой. Не закупоренная бутыль свалилась, и подпрыгивая по камням скатилась к ручью.
- Ах ты паразит! – Выкрикнул Тарталупий. Наотмашь приложил палкой-посохом зверя по спине. Тот, повернул голову, глянул на старика, виновато опустил морду и большими прыжками заспешил наверх. Густой, бурый мех, пошёл волнами, вздыбливается, перекатывается на большом, сильном теле хозяина леса. Лапы дерут, загребают, беспощадно срывают колючую подстилку.
- А…у…э. – Тыча пальцем вслед убежавшему зверю, Тартагон раскрывает рот, но сказать ничего не может. Язык точно чужой, в горле сухо, спина промокла от холодного пота.
- Шо ты экаешь? Ступай, казан вымой. – Тарталупий подошёл к горке мха, под ним спят люди. Приподнял край, заглянул. – Пущай до утренней зорьки дрыхнут. И где они стока всего набрались? Мать землица вступилась, батюшка лес, хворь на себя тянет.
- Да шоб я когда-то ешо сюдой сунулся. – Бормочет Тартагон. Шаркает босыми ногами, топчет к ручью с казаном в руках. – Да не в жизнь. Повылазило зверьё всяко-разное, а тутай ешо и медведюга выперся. Не ногой не помыслом. Да гори оно всё ясным пламенем.
- Ты энто шо палить удумал?! Я тебе так подпалю, век будешь помнить!
- Ага. Наподдай. Пробудиться желаю. – Тартагон вылил в воду рыбную юшку и зачерпнул полный казан воды. Громко здохнул и вылил себе на голову. – Да быть такого не может. Я, в энтих краях не впервой гуляю. Не было тутай всего энтого. И тебя нет! – Прокричал коротышка, обращаясь к старцу. – Привиделось. Мороки энто. Сплю я.