- Мозгой ослаб. – Решил Тарталупий внимательно наблюдая за Тартагоном. Тот, ещё трижды вылил на себя студёную воду и плюхнулся в ручей. – Надобно шой-то делать. – Прокряхтел старец. – Надобно энтого покласть спать.
Ближе к вечеру, Тартагон уже и не знал, что ему делать с перебравшим брумбеля старцем? Люди всё ещё спят и просыпаться не собираются. А вот Тарталупий, этот только и делает что бодрствует, ходит-бродит без устали. Ворчит, даёт советы и указания. Старик дважды спускался к ручью с опустевшей бутылью. Хмельного зелья оставалось на самом донышке, но по возвращению, она всегда заполнена доверху. Для себя Тартагон отметил – с каждым разом, забористость брумбеля становится меньше. Хмельное зелье уже не пахнет травами, а вот сивухой от него разит всё больше и больше.
- Ты бы энто… лопни моё пузо. - Тартагон подбросил в костёр веток и уселся греть руки над огнём. – Не шибко-то налегал. Брумбель не водица, в голову шибанёт, ноги ослабнут. Свалишься старый пенёк и шо мне с тобою делать?
- Цыц! – Прикрикнул Тарталупий. – Годами не вышел меня поучать. Я, сие целебное зелье… - старик посмотрел затуманенным взглядом на ополовиненную бутыль и потянулся к ней. – Год двадцать как не смаковал. Славный у тебя брумбелёк. Травами пахтит, забористый.
- Энто конечно так. Брумбель отменный… был. Покуда ты его своею ворожбой не испоганил. – Тартагон почесал босую пятку. – Двадцать год срок не малый. Какой верёвкой тебя к лесу привязали? Сидишь тутай, белого света не видишь. – Коротышка окинул взглядом стволы деревьев, кусты, ручей. – Забрался в самую пердь. Оброс мхом с ног до головы. – С укором поведал Тартагон и скривился точно ему в рот насыпали песка. Тарталупий хлебнул брумбеля, оторвал шмат мха от своего балахона и давай его жевать. – Полон казан юшки. А ты… лопни моё пузо, уминаешь всякую гнусь. Тьфу на тебя. Шёл бы ты к родичам. Совсем одичал, лындаешься тутай. – Договорить Тартагон не смог. Слова застряли в горле, глаза полезли на лоб. С холма, направляясь к костру вышел огромный, бурый зверь. Не доходя к тарфам с десяток шагов, бурый остановился, встал на задние лапы. Точно спрашивая разрешения подойти ближе, негромко рычит, поднимает и опускает передние лапы.
- Шо? – Приглаживая белую бороду выдохнул Тарталупий. – Медведюги спужался? Да ты не робей. Энтот не тронет. – Старец, поднялся опираясь на палку-посох. Прокашлялся в кулак и ни с того ни сего, стукнул Тартагона ею по лбу. Тот завалился на спину и тут же встал на четвереньки. Глядит не моргая, раззявил рот. Тарталупий тяжело вздохнул, поманил зверя пальцем. – Ходи сюдой и хорошенько нюхай. Тама. – Сухой, как давно сломанная ветка, палец старика указал на гору мха. – Дрыхнут люди-человеки. Нашенские они. Пришли без злого умысла. Охранять будешь. За энтим, тоже приглядывай. – Старик глянул на Тартагона, зверь зарычал. - Да гляди у меня. Не вздумай спать увалиться. Знаю я тебя лежебоку. Тока и могёшь как жрать да харю мять. – Медведюга, на задних лапах двинулся к костру. Неуклюже переваливаясь с ноги на ногу подошёл к Тарталупию. Густой, длинный мех, широкие лапы, длинные когти. Большая морда, острые клыки торчат из огромной пасти, мокрый, чёрный нос, а вот глаза маленькие. Совсем крохотные две точки на огромной морде. Возвышается медведюга над Тарталупием большущей, лохматой горой. Нюхает, громко сопит. Ухватил его старик за мех на груди. Порылся и вырвал репейник. – Охраняй. Ежели хто чужой сунется, поломай без устали. Уразумел?
Зверь тихонько рыкнул и опустился на четыре лапы. Толкает старца носом в плечо. Лёг набок подставляет живот. Варталупий запустил пятерню в подшерсток, чешет зверюге пузо.
Тартагон разинув рот глядит на медведюгу. Тарф хлопает глазами, не смея пошелохнуться.
- Притомил ты меня. – Пожаловался Тарталупий и полез через зверя. Тот помогает лапами, перевалился на бок, верит головой во все стороны, трётся о колючую подстилку еловых иголок и шишек. – Потютёшкались малость и будя. Теперечи ступай, клич своих. Надобно прибраться. Да шоб без жадобы. Пузы мордастыми страшилами насытите, излишки не зарывайте. Пущай и другие поедят.
Медведюга неохотно поднялся на четыре лапы, тряхнул лохматым телом. Песок, иголки и редкая трава разлетелись во все стороны, досталось и Тартагону и казану с рыбной похлёбкой. Не закупоренная бутыль свалилась, и подпрыгивая по камням скатилась к ручью.