Грудастые девицы хватают Тартагона за руки, тащут водить хороводы. За большим столом Лёха, Серёга, Анджей и старик Тарталупий. Все глядят на него. Подбадривают, пьют брумбель, заедают лесными ягодами, грибами. Тартагон тискает девок, те заливисто хохочут. Целуют, прижимаются, шепчут на ухо разные непристойности. Обещают быть нежными, ласковыми.
- Эй?! – Позвал Тартагон. Костёр разгорелся, вырвал из мрака ночи кусты, деревья, бросает полосу света на воду в ручье. – Тарталупий! Ты кудой подевался? Не погодам в прятки играть. Выходь. – Над головой ухнула ночная птица, взмахнула крыльями и улетела. – Снова шой-то удумал старый пенёк. – Тихо выругался Тартагон и побрёл искать Тарталупия.
Старец, как сквозь землю провалился. Тартагон не особо-то и расстроился. Отыскал и надел сапоги, спустился к ручью. Попил, умылся. На глаза попалась бутыль. Лежит в студёной воде между камней у самого берега. Тартагон её поднял, вынул зубами пробку, понюхал.
- Лопни моё пузо. Брумбель? – Усы зашевелились, губы чернобородого расползлись в широкой улыбке. Хмельное зелье не разит сивухой, пахнет травами. Но вот беда, не налита она доверху. Ополовинена. – Вот те на. – Выдохнул тарф и заспешил к костру. – Да быть такого не может. – Коротышка осмотрелся. Трава, деревья, еловые шишки, кусты и ни одной живой души. – Как так? Кудой все подевались? - Тартагон уселся, взболтнул бутыль и ещё раз понюхал. – А как же Лёха? Неужто и он привиделся? Шой-то тутай не так.
Коротышка бережно поставил бутыль, поднялся. Запустил под шапку пятерню, головной убор съехал на лоб. Тарф поскрёб затылок, придирчиво осматривая место ночлега. Глаз зацепился на казане.
- Ага-а-а. Лопни моё пузо. – С придыханием вымолвил чернобородый тарф. – Рыба, в энтом ручье отродясь не водилась. Тарталупий! Лёха! – Позвал Тартагон. – Эге-ге-гей! Есть хто живой?!
Лес отозвался многоголосым эхом, а под деревом ожила, поднялась горбами трава. Тартагон ловко перемахнул через костёр и принялся рвать зелёный ковёр. Куски мха и травы летят в разные стороны, тарф работает обеими руками. Сдирая пальцы в кровь, с большим трудом разорвал лохматые корни и помог выбраться Анджею. Следом за ним, отплёвываясь песком, протирая запорошенные глаза вылез полковник. Последним, Тартагон отрыл Сергея.
- Как мы там оказались? – Умываясь в ручье спросил Гайдуков. – Что случилось?
- Тарталупий. Лопни моё пузо. Трухлявый пенёк. – Не подбирая слов поведал Тартагон. – Он вас тудой спать поклал. Энтот поганец и меня блудницами заманивал. Да не тут-то было. Разогнал я их, распихал во все стороны. Лопни моё пузо. – Соврал коротышка. – Хорошие были девки. – Сообщил Тартагон и строго добавил. – Меня, энтими уловками не взять. Учуял неладное и проснулся.
- Что за блудницы? – Потягиваясь спросил Анджей. – Давно я так крепко не спал. Правда… - Солдат прошлёпал босыми ногами в ручей. – Сон дурацкий приснился. Ух. – Выдохнул Анджей и выскочил на берег точно ошпаренный.
- И что тебе приснилось? – Заговорил Сергей, снимая штаны. Разделся до гола и смело шагнул в воду. Уселся посреди ручья, и давай себя обтирать куском мха. – Мне тоже что-то снилось. Но вот что, не могу вспомнить.
- А я, всё помню. – Наблюдая как Сергей купается в ледяной воде, Анджей передёрнул плечами и пожаловался. – Живот к спине прилип. Кушать хочется.
- Сын вольного народа. – Окликнул тарфа полковник. – Доставай консервы. Что-то и я проголодался. Слона бы съел.
- Слона, я не видал. Не было его тутай. – Сидя у костра отозвался Тартагон. - Ходи сюдой. Тутай чудо-чудное, полон казан рыбной юшки.
Глава 28
Старшину Семенюка вырвали из сна лёгким тычком в бок. Но тот даже не пошелохнулся и его ещё трижды толкнули в плечо. Темно, сыро, воздух пропитался ароматами дождя, костром и хвоей.